Аудиоверсия (читает автор) https://t.me/sergiy_audio/216
Версия в Телеграм https://t.me/sergiy_novoe/81
Книга третья Глава первая
☨ Марк включил свою любимую игру в компе.
На мониторах появился вид бескрайнего моря.
Марк правил парусником.
Куда-то он приплывет сегодня?!
В наиболее трудные для себя моменты Марк всегда открывал эту, любимую игру его детства.
Игра была многоуровневой, с гибким сценарием, в неё можно было играть хоть всю жизнь и попадать во всё новые и новые незнакомые прежде ситуации. Марк менял заданное направление движения, и его парусная яхта послушно меняла курс.
В комнату вошла Юлия.
☨ Увидев хорошо знакомую ей игру, она всё поняла без слов.
Если Марк плыл куда-нибудь на яхте, лодке или фрегате — значит, следствие зашло в тупик, и ближайшие несколько дней Марк будет ходить сосредоточенный и хмурый.
Юлия обняла мужа за шею, и какое-то время они вместе смотрели на монитор.
Юлия прикоснулась к сенсорной клавиатуре и перевела курс корабля на «авторулевой» — ей хотелось поговорить с мужем.
Четверть века супружеской жизни давно уже научили их понимать друг друга без слов.
— Тоскуешь?
— Да нет, — делая вид, что не замечает её наводящего вопроса, ответил Марк, — ты знаешь, а ведь ты напрасно называла Леонида Геннадиевича бунтарем.
— Отчего это?
— Так ведь он призывает менять себя, а не кого-то другого.
— Что с того? Ученые — дотошный народ. Если один из них скажет, что нашел у себя родимое пятно за ухом и намекнёт на то, что этот факт имеет отношение ко всему остальному человечеству, то от той части ученых, которые думают об этом родимом пятне иначе, публичные скандалы будут обеспечены сами по себе.
Марк ввел курсор управления яхтой в окно «смена курса», но Юля сразу же перевела на «авторулевой».
— С ума скоро сойдешь со своим компьютером. Я вчера говорила с главным по поводу твоей загруженности работой.
— И что НикЮр?
— Отправляет тебя в отпуск. Так что править кораблем теперь буду я.
— Вот и хорошо, — неожиданно легко и быстро согласился Марк, — отосплюсь, отлежу бока, или давай, может вместе смотаем на море? — он сделал бодрую физиономию, но на душе у него было совсем не весело.
От Юлии не могло утаиться настроение мужа.
— Что скис сразу? Знаю я тебя. Если влезешь с головой в работу, то не вытащишь тебя из нее ни за какие шанежки и ни на каком море. То-то за тебя, где бы ты ни работал, вечно начальство держалось. Трудоголик!!! Ваш отдел без трудоголиков… давно бы уже закрыли.
Было неясно, то ли Юлия ворчит с по-женски неопределённым настроем, то ли она была действительно недовольна.
— А ты знаешь? Давай правило введем. Весь месяц о работе ни слова, — предложил Марк.
— Чья бы корова мычала. Не сможешь ведь, — Юлия отключила игру и перевела компьютер на «завершение работы», — завтра главный к вечеру, как обычно, заедет с женой, и всё будет опять как всегда: мужики про работу, а бабы про свое.
По негласной традиции, НикЮр к некоторым из сотрудников обязательно ненадолго заезжал перед отпуском. Поэтому Марк уже точно знал: раз приедет НикЮр, значит отпуск не отсрочишь уже ничем, а устав в ОРПУ был в некоторых деталях ничем не мягче, чем у военных.
— Пошли на кухню, курортник. Теперь ты в отпуске. Главного попрошу, чтобы заблокировал всю служебную информацию на твоем компе, да и игры тебе тоже надо бы забыть. Отдохнуть тебе надо от компа.
На кухне Юля продолжила свою бурю в стакане воды.
— Знаю я, почему ты скис, когда я тебе про отпуск сказала.
— Да не скис я, — попытался было оправдываться Марк. По опыту он хорошо знал: если уж его жена разошлась, то лучше молчать и сразу же соглашаться на все и на любые условия без препирательства и без лишних разговоров.
«И как только она подход к шефу нашла? — думал про себя Марк. — О чём они там опять без меня говорили?!»
— А тебе и скисать сегодня не надо было. Ты как взялся за это дело.., с самого начала кислый был, а сейчас так ещё кислее стал. Я бы тебя, на месте НикЮра, вообще уволила бы с работы, или сняла бы с этого следствия.
— А может тебе, Юлия Васильевна, шефом в наш отдел?! НикЮр к тебе уже прислушивается, данные что надо… Трепещите, сотрудники!
Марк иногда своим неожиданным вопросом мог поставить в тупик кого угодно, но только не свою жену.
— Много вы, мужики, о себе думаете, — вопрос Марка остался незамеченным, — а я ведь сразу всё хорошо поняла. В тот самый день, когда ты из отдела наполовину зеленый наполовину чёрный пришел.
Марк недоуменно взглянул на жену.
— Ну, в тот день, когда я в Церковь побежала как угорелая…
— А… да… — Марк не ожидал, что разговор повернёт в эту сторону, — и что там тебе в Церкви Дух Божий нашептал, сивилла ты моя?
— А то и нашептал, — Юлия упорно не замечала провоцирующей дерзости мужа, но по заметно увеличившейся скорости появления посуды на столе Марк понял, что Юлия, кажется, уже начинает раздражаться всерьез, — ты ведь неверующий, Марк. И следователи, что до тебя с этим следствием возились, тоже были неверующие. Это их и сгубило, и тебя сгубит тоже.
— Это так. Веры у меня почти совсем никакой нет.
— Да вы что? С ума там все посходили в вашем ОРПУ, что ли?! — Юлия бацнула тарелкой об стол, Марк не мог вспомнить когда он видел свою жену в таком гневе.
— Да что собственно случилось-то?! — Марк смотрел на Юлию с искренним недоумением.
— Башка ты компьютерная! Да как ты не можешь понять… — Юлия села, — с Богом нельзя шутить или заигрывать и, тем более, нельзя испытывать Его.
— Так вроде никто и не заигрывает… — Марк говорил вроде бы абсолютно серьезно, но внутри своей души он отчетливо понимал, что Юлия права… То, чем занимается их отдел, это и есть именно заигрывание с Богом, и что так поступать с Божиим, как они это делали вплоть до сего дня, нельзя…
— Вот завтра, если захочешь, объяснишь это НикЮру. Суп сам нальешь, не маленький, — Юлия развернулась и, не говоря более ни слова, ушла в свою комнату.
Звук хлопнувшей двери расставил все точки над i... В доме назрело серьезное напряжение.
Марк без особого аппетита поел то, что подвернулось под руку, и пошёл к жене.
— Прости меня, Юля, — по опыту он знал, что только эти слова, без разбирательства, кто прав, кто виноват, как-то могли в подобных случаях выправить напряжение в их доме, которое возникало, слава Богу, очень нечасто.
— Да не за что мне тебя винить, Марк. Я-то чем лучше? Во мне самой веры-то нет ни на грош. А когда ты пришел весь сам не свой из отдела, во мне что-то там внутри сработало. Вечно мы так, бабы, делаем: пока их мужика громом сверху Бог как следует не треснет, так мы и не перекрестимся.
Марк смотрел на свою жену и ничего не мог понять. Он понимал, что внутри её души идёт какая то напряженная работа… Но какая?! У Марка возникло такое чувство, что они с Юлией за такое относительно короткое время (всего-то прошло три месяца, как он взялся за это «бородатое» дело) но как-то очень отдалились друг от друга, потому что кто-то из них сильно изменился. Но кто?! Ведь и НикЮр тоже изменился за это время, но в чём? И почему ему, Марку, кажется несомненным, что следствие, которое он сейчас ведёт, оказывает серьезное действие на душу его шефа?
В голове роилось множество вопросов… и ни на один из них не было четких и ясных ответов…
В таком дурацком состоянии в каком он сейчас был Марк себя, наверное, никогда ранее не чувствовал! Разве что по студенчеству, когда уже экзамен был на носу, а знаний у Марка было по факту ноль, и вместо знаний ему приходилось пользоваться (по меткому выражению одного из профессоров) одними слюнями…
— Ладно, перемелется — мука будет, — Марк сел рядом с женой на диван и обнял её за плечи.
— Будет… будет… шашлык из тебя будет…, — процитировала Юлия знакомый мультик, но голосом явно не джинна.
— А ведь ты права, Юлия, мне действительно сейчас отдых нужен.
Юлия уткнулась мужу в грудь.
Марк чувствовал, что он сказал эти слова почти серьезно, но их обычное семейное беззлобное насмешничество опять взяло верх.
— Слушай, открой секрет. Как ты подход к Главному нашла? Он вообще-то к женщинам не очень…
— Много будешь знать… А вообще ему моё мнение до лампочки, он птица не нашего полёта, а вот за тебя он сильно беспокоится.
Марк с облегчением вздохнул. Раз Юлия ответила так — значит, всё в норме.
— Это чувствуется. В отпуск на два месяца раньше срока оправил.
Юлия молчала.
— За покупками сегодня? Или завтра успеется?
— Вино у нас есть хорошее, а список к утру получишь. Твоего шефа раньше позднего вечера ждать смысла не будет.
Но что-то подсказывало Марку, что шеф будет не к вечеру, а раньше.
— Раз в году и грабли стреляют. Лучше нам пораньше всё приготовить, начальство все-таки.
— Как скажешь. Я с Надеждой Николаевной перезвонюсь о покупках.
Остаток дня и вечер провели вместе. Почти ни о чем не говорили, но все равно на душе у Марка стало как-то теплее.
Вечером Марк принес жене свежие цветы.
— Спасибо, — Юлия буднично поцеловала Марка в щеку и поставила цветы на стол.
«Что же в ней изменилось? — думал про себя Марк, внимательно вглядываясь в знакомые родные её черты. — Что?»
«Она стала серьезнее», — услышал Марк внутри себя чей-то тихий и спокойный голос.
«Что это за голос? — подумал про себя Марк. — Очень похоже на работу моего сознания, и в то же время этот голос принадлежит не мне».
— Давай сегодня пораньше ляжем спать вместе. А то мне тебя в последнее время очень не хватает. Засиживаешься все время поздно за работой.
— Да в отпуске я уже, никаких поздних работ.
— Знаю я твой отпуск. Все равно все время только о работе и будешь думать…
— Да, нет я серьезно, Юль… Башка у меня пополам от этого всего уже. Не потянуть мне этого дела.
Юлия удивленно смотрела на Марка.
— Нет. Я серьезно. Я хочу отказаться.
— Ну и дурак же ты, Марк… — глаза Юлии выражали открытую откровенную насмешку, — а то я не вижу, как НикЮр с тобою, как с писаной торбой, носится. Если бы он мог найти кого-то лучше тебя, это дело вёл бы другой человек.
— Теперь я понял, почему НикЮр к тебе прислушивается…
По лицу Юлии мелькнула легкая тень заинтересованности, но она быстро перевела разговор на хозяйственные темы.
.
На душе Марка было по-домашнему тепло и радостно. Давно им уже не было вместе так хорошо и беззаботно, словно кто-то незримый перекрутил назад годы, вернув их в их студенческое супружество.
Казалось, что ничто внешнее не предвещало каких-либо серьезных перемен в их жизни, но где-то… в самой сокровенной глубине своей души Марк понимал, что этот вечер и, возможно, ещё несколько дней впереди ему даровано кем-то свыше, даровано как отдых… перед опасным военным походом.
Возможно, то же самое испытывала и Юлия.
Марк прошел в служебный кабинет и включил комп.
На мониторе высветились крупные красные буквы:
«Служебная информация заблокирована по требованию вышестоящего по званию».
«Вот теперь игра по-крупному пойдет, — услышал внутри себя Марк чей-то невероятно злобный и сильный голос, — откажется от тебя твой отдел, и Главный откажется, и жена откажется… Увидишь тогда, на что мы способны».
Марк почувствовал сильный и резкий удар в спину. Удар был столь неожиданным и сильным, что Марк налетел на монитор.
Когда Марк обернулся назад, сзади никого не было.
Он автоматически набрал код срочной служебной связи.
Спустя полминуты на мониторе появился НикЮр.
— Что случилось, Марк?
— Меня только что кто-то невидимый сильно ударил в спину, когда я был здесь.
— Я просмотрю запись. Не поддавайся страху. Я сейчас ничем не могу тебе помочь. Есть вещи, где человек бессилен.
На Марка смотрели усталые глаза.
«Наверное, не ко времени я позвонил по-срочному», — подумал Марк.
— Да я, вроде, ничего. От страха автоматически код набрал, так получилось.
— Жене постарайся ничего не говорить, она и так на пределе. Я уже жалею, что открыл для нее частичный доступ. Не женское это дело. Да и не знает она многого.
— Я тоже многого не знаю, Николай Юрьевич. Почти ничего не знаю. Тут ещё комп заблокирован.
— Мы пошли с тобой по неверному пути. Нам другой надо будет путь поискать, без компа.
— Без компа?!! — Марк ожидал от Главного услышать всё что угодно…, — но только не такую глупость!
— Поговорим завтра. Я с женой к обеду буду, может, чуть позже.
— Спасибо за отпуск.
— Вот вернешься из отпуска, тогда и поблагодаришь.
По взгляду НикЮра, направленному в сторону, Марк понимал, что на служебных мониторах у него видимо опять что-то появилось.
Марк думал, что НикЮр сейчас, как и обычно, отключится без прощания, но НикЮр медлил, а прерывать связь прежде чем её прервёт старший по званию не позволял служебный устав.
НикЮр что-то внимательно читал.
— Аппаратура ничего не зафиксировала. Удар тебе был нанесен предположительно чуть ниже затылочной части. Направление удара сверху вниз… — и не меняя тона, НикЮр прибавил, — твоя жена на гитаре не разучилась играть?
— Нет, — слегка опешил Марк.
— Вот и хорошо. Хотел бы я опять услышать, как она поет.
Окно служебной связи на мониторе погасло.
Вечер и ночь прошли спокойно; Юлия не заметила изменившегося настроения мужа.
Книга третья Глава вторая
☨ Шеф с супругой прибыл к трём дня, но кто-то незримый сделал так, что эта встреча стала неожиданно короткой и как только в центре всеобщего внимания оказалась Юлия к их подъезду подошла служебная машина из ОРПУ и ни одной минуты времени у Николая Юрьевича для разговора с Марком наедине не осталось.
Когда на столе заметно опустело, НикЮр попросил Юлию.
— Спой что-нибудь нам.
Юлия принесла двенадцатиструнную гитару и слегка тронула струны, проверяя строй.
— Что спеть?
— А что бы ты сама для себя сейчас спела?
— Я народный фольклор люблю. Он печальный. Не всем нравится и для него не нужен инструмент.
— Мы не будем строгими судьями.
Юлия отложила в сторону гитару и запела так, как только может петь душа. А когда душа поет, сила её чувств может передаваться слушателям. Марк даже помнил случаи, когда люди плакали в то время, когда Юля пела.
.
Как у Ванюшки за-а-аболела голова,
О-о-ой, ат харо-о-ошего, зе-е-еленого вина-а.
О-о-ой, ат харо-о-ошего, зе-е-еленого вина.
О-о-ой, как построился но-о-овый город Москва-а.
Как постро-о-оился но-о-овый город ты, Москва.
О-о-ой, как по той Москвы никто, ходя, не гулял…
Как по той Москвы никто, ходя, не гулял,
О-о-ой, толька йшел прайшол а-а-адин парень молодой…
Толька йшел прайшол а-а-адин парень молодой.
О-о-ой, поздно ве-е-ечором вил, кудюрушки чесал.
Поздно ве-е-ечором вил кудюрушки чесал.
О-о-ой, да темно-о-ой зари гу-у-улять выходил.
Да темно-о-ой за-ари гу-у-улять выходил.
О-о-ой, ко белу-у свету да-а-амой-то приходил.
Ко белу-у свету да-а-амой-то приходил.
О-о-ой, он и стук по стук в ши-и-ироки ворота.
Он и стук по стук в ши-и-ирокие ворота.
О-о-ой, он и брясть по брясть ме-е-едяные кольца.
Он и брясть по брясть ме-е-едяные кольца.
О-о-ой, отворяй, же-е-ена, ши-и-ироки ворота.
Отворяй, же-е-ена, ши-и-ироки ворота.
О-о-ой, ти не вор иде-ет, не-е разбойничи-ик.
Ти не вор иде-ет, не-е разбойничи-ик.
О-о-ой, к мо-о-олодой жены па-а-алюбовничик…
К мо-о-олодой жены па-а-алюбовничик…
О-о-й, красным девушкам… беззаконичик.
.
☨ Когда Юлия перестала петь некоторое время в комнате стояла полная тишина.
Марк никогда не чувствовал в своей душе ничего подобного.
То, что Юля пела, прежде не знакомую ему новую песню, для Марка не было удивительным (мало ли что она могла вспомнить, собранное её памятью, за долгие годы её увлечения народным творчеством?). Удивительным было то, как она пела эту песню и как смотрела во время этой песни на Марка.
Не только у Марка, но и у других слушающих создавалось отчетливое впечатление, что Юля оплакивает его….
Необычность редкого по силе исполнения пения почувствовалась всеми.
— А можно ещё что-нибудь фольклорное? — попросил Николай Юрьевич. — Ты так переживаешь, когда поешь, будто живешь чувствами человека внутри пения.
— У этой песни около десяти разных вариантов, но этот мне понравился более всего, — ответила Юлия и, взглянув на Марка, спросила, — а может, спеть что повеселее из фольклора?
— Как начальство скажет, — Марк посмотрел на Николая Юрьевича, — он у нас гость. А я всегда рядом.
— Всегда, да не всегда, — вздохнула Юлия, посмотрела на НикЮра и снова запела.
.
Уж вы, го-олуби, уж вы, сизыи…
Сизокры-ылыи, уж вы где бы-ыли?
Уж мы там бы-ыли, туды лё-ётали…
Там, где ду-ушенька с телом бе-елыим,
С те-елом бе-елыим расстова-алося…
Расстова-алося.., распроща-алося.
Тебе, те-елу бе-елому, век в земле лежать…
А мне, ду-ушеньке… да-алеко идти…
Да-алеко идти, тя-ажело нести…
Грехи тяжкия… перетяжкия…
В муку Вечную, беско-онечную.
.
Ты, душа моя-а-а, ты не пла-ачь, не пла-ачь…
Уповай, душа, ты Го-оспода…
.
— Да… русскому народу свойственно утешаться печалью, такой же широкой, как сама русская земля, — сказал НикЮр и посмотрел на Марка, — тебя хоть каждый день в отпуск провожай, хорошо у тебя жена поет. Но меня ждёт служебная машина.
— Так, Николай Юрьевич, у меня записи моих концертов есть, — оживилась Юлия.
— Нет… Записи — не то. Живой голос, по-другому звучит.
Николай Юрьевич уехал, а Юля долго потом ещё пела в тот вечер, ставший впоследствии для Марка памятным.
Лишь потом, глядя из Вечности в этот день, Марк понял, что ни одно слово, спетое в этот вечер Юлией, не было для него бессмысленным…
.
Когда моло-од бы-ы-ыл, го-оря не-ебыло…
И-и-и-о-о-й, го-оря не-ебыло-о.
Возрастать я ста-ал, горе прибыло-о.
И-и-и-о-о-й, горе прибыло-о.
Куда не-е пойду-у, в бе-еду по-о-опаду…
И-и-и-о-о-й, в бе-еду по-о-опаду.
С кем держу со-овет, ни в ком правды нет…
И-и-и-о-о-й, ни в ком правды нет.
Брошу здешний ми-и-ир, уйду в монастырь…
И-и-и-о-о-й, уйду в монастырь.
Та-а-ам сто-оит келья но-о-овая…
И-и-и-о-о-й, келья но-о-овая.
Келья но-о-овая, три окошечка…
И-и-и-о-о-й, три окошечка.
В первое по-о-огляжу, на Дон, на реку-у…
И-и-и-о-о-й, на Дон, на реку-у.
В другое погляжу, разиграюся…
И-и-и-о-о-й, разиграюся.
В тре-етее погляжу, разрыдаюся…
И-и-и-о-о-й, разрыдаюся-а-а-а.
Книга третья Глава третья
☨ Первый день отпуска Марк провел дома.
☨ Привыкший к многолетним психотренировкам, он провел несколько коротких, но наиболее высокоэффективных самовнушений для того, чтобы полностью очистить свой разум от того дела, которым он безуспешно занимался последние три месяца.
☨ Не случилось ничего необычного и на второй день, и на третий.
НикЮр не звонил, что было в порядке вещей, отпуск есть отпуск: «Святое дело — отпуск», — как говорил НикЮр.
☨ На четвертый день Марк в отсутствии жены раскрыл её комп и увидел её новые записи о Мистерове Л.Г.
Секунду помедлив, Марк раскрыл файл.
…
Почти пять дней полного отдыха не прошли для Марка даром.
Его и без того до предела натренированный к скорочтению и к скоростным обработкам информации мозг работал теперь с удвоенной и даже утроенной скоростью.
Спустя полчаса внимательного чтения Марк все понял и мысленно поаплодировал своей жене.
Юлия предлагала искать ответы на все возникающие вопросы в ходе следствия не в трудах Леонида Геннадиевича, и не в его наставлениях, а в среде его знакомых и близких к его внутренним устремлениям людей.
«Люди смогут открыть то, что прячут его тексты», — предварительно заключала Юлия. «Раз в его трудах пишется, в основном, о Боге и о тайнах веры в Него — значит, все ответы на возникшие вопросы надо искать в среде глубоко верующих людей».
Ссылаясь на традиции прошлого, Юля предполагала, что у Леонида Геннадиевича, возможно, есть где-то духовный наставник или учитель.
«Если найти его духовного учителя или наставника, и он согласится на контакт, все вопросы и недоразумения можно будет решить в самые короткие сроки».
Далее шли пространные ссылки на особенности внутреннего устроения глубоко верующих людей, как они себя могут повести в том или ином случае, что им нравится, что не нравится и т. д.
☨ Марк все прочел внимательно, но, усомнившись во многом, часть прочитанного просто отложил в своей памяти про запас, но не как руководство к прямому действию. Юлия проводила аналогии с глубоко верующими людьми прошлого столетия, а время, в чём Марк был уверен, по необходимости сильно изменяет людей.
Марк позвонил в отдел и запросил информацию о знакомых Леонида Геннадиевича.
1) Священство.
2) Приходы и Храмы, где бывал на службах Л. Г.
3) Близкие друзья по вере и научной работе.
Через полчаса на его мобильный пришел ответ.
Фамилий было много, но для начала Марк решил начать со Священства и приходов.
Марк внутри себя ясно осознавал, что теперь он уже действовал не как следователь ОРПУ, а как человек. Его сумел увлечь внутренний мир глубоко верующих людей, в котором он хотел разобраться и который был, традиционно, от нескромных взоров и посторонней публики надежно и таинственно сокрыт.
….
По мобильному позвонил коллега Марка по работе. Поговорили о чем-то незначительном. Когда разговор, казалось, должен был уже закончиться, Марк вдруг услышал для себя нечто абсолютно неожиданное.
— По отделу прошел надежный слух, что НикЮр собирается подать в отставку.
— Что же удивительного. Годы уже у старика, — Марку было неприятно услышать эту новость. Шефа Марк знал хорошо и по-своему его любил и уважал, а вот как-то у него сложатся отношения с другим Главным? НикЮр терпел предельную прямоту и честность Марка и даже, казалось, поощрял в нём эту устойчивую черту — думать почти всегда не в том направлении, в котором думало вышестоящее начальство.
— Говорят, что он подал рапорт о том, что бы его преемником был ты.
— Не может быть! В отделе полно у НикЮра прямых замов. А у меня нет опыта организационной работы с информационными потоками, — вспылил Марк.
— Ха… ха… смеялася Жанетта…. Марк! Вспомни хоть один случай в отделе, когда бы при уходе в отставку очередного шефа его место занимал бы кто-либо из его замов? Никогда такого не было. Кем был НикЮр, прежде чем его назначили главным? Никем. Его почти никто не знал. А ты у нас краса и гордость, которому сходит с рук то, что другому ни за что не сошло бы просто так. ОлГен (ОлегГеннадиевич — прим. Автора) вечно спорил с начальством, наподобие тебя, и так же влетел в кресло главного из простых следователей и просидел в нем пятнадцать лет.
— Не знаю, откуда эти слухи, но я слышу об этом впервые, — Марку начинал становиться неприятным этот разговор.
— Так спроси об этом главного, тебе он, скорее всего, все скажет прямо.
— А потом доложить о ходе разговора тебе? — не удержавшись, съязвил Марк и тут же сильно внутренне пожалел о сказанном. Зачем было ему обижать человека, ясно не осознавая его намерений?
— Слушай, Марк, — голос на другом конце связи заметно изменился, — мы с тобой не первый год друг друга знаем, понимай меня как хочешь, но я не собираюсь портить отношения со своим будущим начальником.
В трубке загудел сигнал отбоя.
«Звонил по неслужебному каналу», — автоматически отметил про себя Марк.
Эта свалившаяся на его голову сверхнеожиданная новость буквально выбила его из колеи.
Раздался звук открывшейся двери.
Пришла Юлия.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Слушай, Юлия Васильевна. — ответил Марк, — тебя точно надо поставить шефом в наш отдел внутренней безопасности, ты читаешь мысли.
— Не выдумывай, Марк. Когда в твоей голове кипяток, это видно, даже если отойти от тебя на версту.
— Случилось, — Марк решил поговорить с женой напрямую. Как бы то ни было, а эта новость касалась их обоих, — я сейчас пойду отключу режим видеонаблюдения в доме.
— Что, так все серьезно? — брови Юлии резко вскинулись вверх, и в глазах пробежала заметная тревога.
— Пока еще не знаю, но нам надо поговорить без посторонних свидетелей.
Марк прошел в рабочий кабинет, но почти автоматически набрал не код доступа к программе видеонаблюдения в доме, а код доступа к получению служебной информации.
Вместо прежней красной крупной надписи: «Служебная информация заблокирована по требованию вышестоящего по званию», он увидел свой обычный рабочий кабинет, говорящий о том, что он может получать любую служебную информацию без каких бы то ни было ограничений со стороны НикЮра.
«Тайны Мадридского двора», — подумал Марк и ввел код доступа в окно, управлявшее системой видеонаблюдения в его доме. Марк отключил видеонаблюдение, ясно осознавая, что рапорт об отключении выскочит на служебный монитор НикЮра, скорее всего, в режиме реального времени. Но что-то подсказывало Марку, что звонка от НикЮра при этом не последует.
…
— Что случилось-то? — лицо Юлии выражало заметное беспокойство.
— Да никакой паники, Юль… Володя только что звонил из отдела, он у нас старшим инспектором по экологии; сказал, что НикЮр в отставку уходит.
— Ну и что, что уходит? Рано или поздно все равно это должно было бы случиться, причем тут ты и срочное отключение видеонаблюдения, которое нужно было для твоей безопасности, так мне НикЮр говорил?
— Когда возникла опасность, тот же НикЮр сказал мне, что он ничем не может мне помочь.
— Какая опасность?!
Марк понял, что проговорился, но было уже поздно.
— Об этом потом. Ты знаешь, что у нас принято подавать рапорт о преемнике перед уходом на покой.
— И кого назначил НикЮр?
Марк развел руками…
— Меня.
— Ну нет! Только не это!!! — Юля взорвалась так быстро, что даже Марк, проживший с ней более двадцати пяти лет, был крайне удивлен.
— Но почему?! — Марк задал этот вопрос чисто автоматически, почти ни о чем не думая.
— Почему, почему… — Юлия остыла так же быстро, как и взорвалась, — поступай, как знаешь, но я против.
— Почему — поступай, как знаешь? И почему — против?
— Марк, в отличие от тебя, я реалист, а не мечтатель. Ну скажи мне, кто и когда в таких случаях считался с мнением жены?! Запрети я тебе сейчас это сделать, ты же потом и себя и меня… всю оставшуюся жизнь укорять будешь. Ведь дважды тебе это место не предложит никто.
— Тут все ясно. Ну, а почему ты против?
Юлия внимательно посмотрела в лицо Марка.
— А сам-то ты этого хочешь?!
— Да вообще-то не очень. Ответственности много, опыта работы управления коллективом вообще никакого нет, да и не стремился я в кресло главного никогда.
— Может, поэтому НикЮр и назначил тебя, что ты не выслуживался и не прогибался перед ним как другие.
— У нас не назначают, а подают рапорт. Назначает уже правительство.
— Много ваше правительство про вас знает? Слово НикЮра все равно будет определяющим.
— Ладно, Юля, мое назначение пока еще на воде вилами писано, пока я в отпуске, мне все равно никто слова не скажет об этом назначении.
— Ну, так сказали же… — Юлия подошла к зеркалу и поправила прическу, — поговори с главным прямо сегодня же.
— Зачем?
— А тянуть зачем? Что это тебе даст?!
— Ничего.
— Позвони ему. НикЮр ведь прекрасно знает, что тебе уже всё известно.
— Ну да…
Марк прошел в свой рабочий кабинет и сел в кресло.
Несколько минут он смотрел на неработающий монитор.
«В жизни каждого человека нет-нет да возникает потребность посоветоваться с кем-то старшим, кому можно было бы довериться, — подумал Марк, — НикЮру я доверяю, если не полностью, то во многом. А кому доверяет он?..»
Марк вышел в канал несрочной служебной связи. Спешка была ему абсолютно ни к чему… Да и отпуск, к тому же.
Спустя минуту на мониторе появилось лицо НикЮра.
— Почему я? — коротко спросил Марк, ясно осознавая, что НикЮр не из тех людей, которые станут задавать наводящие вопросы.
— А, шельмы… Доложили уже… — НикЮр, казалось, наслаждался обескураженной физиономией Марка, — боишься? Или считаешь, что не справишься?
— Жена не рада… — уклончиво ответил Марк.
— Ясное дело, — еле заметная мягкая улыбка тронула лицо НикЮра, — болтают там наши жены между собой лишнего. Моя нажаловалась твоей, а у твоей в голове кое-что осталось, да наверное не то, что нужно.
— Может, я не ко времени, Николай Юрьевич, — Марк не находил в себе решимости говорить с НикЮром прямо и откровенно.
— Всё ко времени. Но когда сядешь в это кресло, помни, что временем своих сотрудников должен распоряжаться ты, а не они — твоим, — НикЮр на мгновение задумался, — а твоя жена далеко не глупая женщина…
— А меня на ваше место не ваша жена посоветовала поставить? — в сознании Марка полоснула догадка, что он услышит сейчас утвердительный ответ.
— Ну, вот… А еще начальником не хочешь быть. Без предварительного расследования, а попал сразу в самую десятку. К женщинам прислушиваться надо, Марк, особенно к неглупым женщинам. К тем, у которых нет нужды кому-то льстить.
— Но я же с ней ни разу даже не говорил ни о чем серьезном.
— А что это меняет, Марк? Есть женщины, которые видят душу человека сразу и насквозь. Тебе тоже не мешало бы прислушиваться к мнению своей жены, особенно после неофициальных приемов. Данные для жены главного у неё что надо.
— У меня нет опыта работы во главе коллектива.
— Ты справишься, Марк, — НикЮр разговаривал с Марком так, как будто вопрос о его назначении был уже утвержден в правительстве, — главное — не увлекаться самомнением и не переделывать людей на свой манер, а ставить каждого на то место, где он сможет проявить те способности, которые дал ему Бог. И не принимать спешно серьезных решений. Никогда.
— О чем не знает Юлия? — Марк почувствовал внутри своей души, что он разговаривает сейчас с НикЮром, как равный с равным, а не как подчиненный со своим начальником.
— Уточни.
— Ну вы говорили прошлый раз, что Юлия многого не знает, что не женское это дело, следствие которое веду сейчас я.
— Страшное дело, Марк. Я несколько раз поднимал все доступные нашему отделу материалы о людях, наиболее тесно связанных с иным миром. Ненависть между ними, порою, не имеет человеческих пределов, но вся эта грязь традиционно прячется от широкой огласки, и я думаю, — НикЮр немного помолчал, — на их способность ненавидеть точки зрения, несогласные с их убеждениями, влияет кто-то извне. За необычными способностями людей близких иному миру стоит не религия и не психотехника, а личность, и притом личность, живущая не в этом мире, а в мире ином. Когда я ставил тебя на это следствие, я думал, что ты сможешь помочь мне разобраться в этой мешанине. Ведь от раскрытия твоего дела зависело раскрытие еще нескольких дел, о которых ты пока еще ничего не знаешь. Но ты, как видно, застрял на решении второстепенных вопросов.
— С помощью моего следствия вы хотели знать больше о тех, кто живет в ином мире и управляет мистически настроенными личностями?
— В самую десятку.
— Кто над вами начальник, Николай Юрьевич? В реальности, — Марк понимал, что он имеет полное право задать этот вопрос шефу прямо в глаза, раз уж он решил поставить его на свое место.
— По факту. Правительство.
— А не по факту? Ведь любую отчетность <при надлежащем умении> можно подогнать так, что никакое правительство никогда не найдет истины и правды, если только этого очень захотеть.
— Это так. Возможностей водить за нос кого угодно в моем рабочем кабинете более чем достаточно, тем более, с твоими супермозгами. Но есть такое начальство, — НикЮр постучал себе указательным пальцем по левой стороне груди, — которое ты никогда не сможешь обвести вокруг пальца, сколько бы ни старался. Вот этого начальника и слушайся, — НикЮр опять показал на свое сердце, — более любых правительственных инструкций. Многие из инструкций к тому же придуманы, что греха таить, недалекими людьми.
— Так значит, ваш реальный начальник — совесть, а не те или иные решения правительства? — Марку было о чем задуматься.
— Не будешь слушаться своей совести, Марк, ты не выдержишь тех нагрузок, которые лягут на тебя, когда ты сядешь в это кресло.
— Я могу отказаться?
— Я думаю, что нет. Дело не в зарплате и не в том, что под твою дудочку будут плясать несколько тысяч твоих сотрудников, а в том, что если ты сядешь в мое кресло, то ты должен будешь исполнять свое дело по совести, служа народу, а не себе.
— Отвод со стороны правительства?
— Фактически невозможен. Убелять тебя нет нужды. Рекомендации даны мною самые безупречные.
— Как быть с делом Мистерова?
— Это сам решай. Привыкай к самостоятельности. Доступ к информации у тебя не ограничен ничем, кроме информации, исполняющей мои текущие личные распоряжения, но не советую лезть тебе в дебри архивов отдела, успеешь еще мозоли натереть. Отдыхай. Тебя месяц беспокоить никто не будет. Захочешь отдохнуть больше — отдыхай два месяца, даже три, но не больше. Когда сядешь здесь, тебе уже некогда будет отдыхать, пока не найдешь себе достойную замену.
— Спасибо, Николай Юрьевич, — Марк был слегка растерян, — я не думал, что вы так высоко меня цените.
— Запомни, Марк, до самого последнего мгновения не давай своей замене намека на то, что именно он сядет в твое кресло. Это мне ОлГен завещал, а я — тебе.
— Меня МаркИвом будут величать за глаза?
— Да… — засмеялся НикЮр, — я об этом как-то не подумал… Но думаю, что коллективный разум нашего отдела придумает тебе другой «заглазник».
— А может, уже придумал?
— Служебные тайны разглашать нельзя, конечно, но «заглазник» у тебя уже есть.
— Какой?!!
— Лесник.
— Лесник……..? Почему….?!!
— Это ты потом у сотрудников сам спросишь, когда все будут трепетать от принятых тобою решений, а не у меня. Ну, мне пора. Отдыхай. Набирайся сил. Медитируй там хоть целый месяц. Это по твоей части, а я к этим психотехникам всегда относился с недоверием… ОлГен, кстати, тоже. У меня вызов по-срочному.
Экран служебной связи закрылся, выдав на-гора стандартное:
«Канал служебной связи прерван по требованию вышестояшего абонента».
Марк сидел и смотрел на эту надпись, думая о том, что, возможно, за этим правом прерывать свою беседу с кем бы то ни было на полуслове, через месяц или полтора будет стоять его личная воля, а иначе ведь и нельзя… Начальник, если он желает начальствовать эффективно, должен распоряжаться временем своих подчиненных, разумно не тратя времени даже на прощание с сотрудниками.
Неожиданно зазвонил служебный вызов на компе и мобильном.
Марк прикоснулся к клавиатуре.
На мониторе появился НикЮр.
— Марк. Не теряй бдительности. Те, кто треснул тебя по спине в этом кабинете, тебя в покое не оставят. Не тот народ. Им крайне невыгодно, чтобы ты сел на мое место. Как бы что далее ни сложилось, будущее наше, кроме Бога, кто может знать… Верно? Пообещай мне не уходить добровольно туда, не сказав мне ни слова, куда тебя могут пригласить, возможно, что очень скоро.
— Куда, Николай Юрьевич?!! — Марк ожидал услышать от НикЮра что угодно, но только не эти в высшей степени для него необычные слова.
— В Благую Вечность… Если ты не уйдешь в неё раньше срока, то ты войдешь в неё позже, может, на пару десятков лет позже, может и ещё позже, но зато ты будешь иметь там возможностей больше угодить Богу, нежели если уйдешь к Нему сейчас.
— Я не думал, Николай Юрьевич, что вы верующий человек, — невольно вырвалось у Марка.
— На моем месте без веры во Всемогущего кто угодно давно уже сошел бы с ума. Когда ознакомишься с теми материалами, которые известны только мне и совсем немногим людям в правительстве, ты ясно поймешь, что Бог существует и что Он хранит нас Сам, если только мы не делаем глупостей там, где Бог и без нас справляется прекрасно. Ну все, пока. До встречи через месяц. Если что — звони. Если что-то понадобится из спецоборудования или служебная помощь при поездке куда-либо, бери все сам, не ставя меня в предварительную известность. Секрет о твоем назначении уже известен всему отделу, так что начальствуй пока неофициально.
Окно служебной связи погасло на мониторе.
Комментарии блокированы во избежание спама