Книга четвёртая Глава седьмая
Кулумлянская трасса встретила Марка широкой, сорокаметровой пустынной просекой проложенной военными строителями из одной области бывшего СССР в другую. Дорога имела стратегическое значение. Уложить бетонное покрытие на неё не успели, и во время перестроечного политического безумия после того как временные мосты размыло дождями движение по этой трассе прекратилось. Песчано-глинистый грунт во время дождей превращал трассу в вязкую жижу, по которой не мог проехать даже трактор и ноги Марка стали сразу же утопать в этой жиже где по колено, а где и глубже.
Его путь по бывшей трассе неожиданно для Марка превратился в настоящую пытку.
Марк решил было идти по лесу рядом с просекой трассы, но это оказалось еще того более хуже. Ноги стали проваливаться сквозь мох в болото выше колена. Идти по этим местам было не только трудно, но и опасно, на пути лежало много тонкого и толстого гнилого валежника.
Неволей пришлось вернуться на трассу.
Марк с тоской подумал о том, что он влип в серьезную неприятность.
Идти по месиву из воды песка и глины надо было двенадцать километров, а потом еще на юг, к полевому поселку, почти столько же.
«Нет бессмысленных страданий, Марк, — услышал он внутри себя, тогда когда силы, казалось, уже начали совсем оставлять его, — терпи и молись. Нетерпеливым здесь не место».
Один час тяжелой дороги сменялся другим. Сознание Марка начинало, по временам, работать мутно и спутанно. Сильная физическая перегрузка на неподготовленный к этому его организм сказывалась на процессах работы головного мозга.
Спустя пять часов ходьбы, Марк увидел впереди себя стадо кабанов.
Он остановился и откинул москитную сетку.
Положение было опасным.
Кабан не медведь. Увидев Марка, матки с поросятами могли устремиться в лес, а секач, вожак стада, пугать не будет, а просто молча может кинуться в атаку и в два счета разнесёт клочки по закоулочкам. Ракетница вряд ли поможет.
Оставалось надеяться только на Бога
«Господи, что мне делать?» — напряженно думал Марк.
К удивлению Марка, несмотря на откинутую им сетку, мешавшую четкому обзору, тучи комаров и мошек, вившихся над его головой, не приближались к его лицу.
«Почему комары и мошка вьются перед моим лицом тучей, но к лицу не приближается ни один? Впрочем, разве это важно? Богу возможно все».
Кабаны мирно паслись на забытой людьми трассе, более напоминавшей теперь уже болото, а не двухполосную дорогу. Спустя пару минут они направились по направлению к Марку.
«Господи, что мне делать?» — думал Марк.
«Напугай их прежде, чем они тебя заметят, тогда они сами уйдут в противоположную от звука сторону, так и не поняв того, кто или что напугало их».
Марк тихо присел на землю, зарядил ракетницу и сделал выстрел вверх.
Кабаны от звука выстрела остановились как вкопанные.
Второй выстрел, направленный прямо в середину стада, сделал свое дело, и стадо дружно ушло в лес.
«Слава Богу, пронесло».
Кабан в лесу может вести себя мирно, но в некоторых случаях он ведёт себя опаснее медведя.
Марк знал это.
Он продолжил свой путь, немного позавидовав кабанам в том, что в том месте, где он еле-еле пробирался по непролазной грязи, они были дома. А он был в гостях.
Медвежьи, волчьи и следы парнокопытных в тех местах где глины было больше чем песка попадались очень часто. Очевидно, что Кулумлянская трасса забытая человеком, пользовалась у местного зверья большой популярностью. Некоторые следы шли вдоль трассы в течение километра и больше и только лишь потом сворачивали в лес.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
«Сложно быть благодарным Богу при такой перегрузке, а идти надо было ещё долго; а если болото не кончится, то если к ночи дойду до полевого поселка, то это будет очень даже неплохо для сегодняшнего дня» думал про себя Марк.
«Будь честен сам с собой», — услышал внутри себя Марк.
«Как это?» — мысленно спросил Марк.
.
«Когда произносишь внутри себя имя Божие делай это не как придется, а внимательно, честно прислушиваясь к тому, что ты внутри себя в это время чувствуешь. Если чувствуешь пустоту и холодность не опускай рук, но призывай Бога, до тех пор, пока молитва не станет горячей, как огонь».
«Я как-то не думаю о огне» — мысленно ответил Марк.
«Вот, посмотри, что я покажу тебе…» — услышал Марк ответ на свои мысли.
Под ногами у Марка разверзлась земля.
Марк увидел дьявола, хвалящегося перед Богом на древнем языке.
«Смотри, Всемогущий… как люди охотно исполняют волю мою… Пьяницы с утра до ночи ищут свой грех, блудники ищут — блуда, наркоманы — наркотиков. Миллионы людей сутками погружены в интернет в поисках бесконечных развлечений. Мир стремится к золотому тельцу. Люди думают о том, как заработать больше денег и все эти люди — великие подвижники и мои верные рабы, внутри которых я пребываю духом своим, а где Твои рабы? Где Твои подвижники….?! Нет их у тебя… А если подвижники у Тебя есть, то у меня их больше».
Усмешка дьявола, обращенная к Богу, была невыразимо ужасной… Высказанное дьяволом богохульство на древнем языке вмещало в себя воистину нечеловеческую нескончаемую злобу и оказались столь мерзкими и сильными, что Марк на всем ходу резко споткнулся и упал в болотную жижу лицом….
Даже в страшном сне Марк не мог представить себе, сколь ужасные битвы происходят в духовном мире между Богом и сатаною за обладание каждой души человеческой…
— Господи!!! Господи!!! — в голос закричал Марк. — Пощади меня… Мне не вынести знания, которое Ты мне сейчас открываешь… Господи!!! Я не смогу теперь жить так же, как раньше, если не забуду того, что только что видел… Лучше я стану монахом, отшельником, питающимся одной травой в лесу. И лучше пусть я умру здесь, съедаемый комарами и слепнями, но да не сбудутся планы и замыслы сатаны….
По лицу Марка, потекли потоки горьких непрерывных слёз которые он уже не мог остановить потому что ад открыл для его ума духовные объятия свои, и в душе Марка ожили тайны древнего языка.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Перед внутренним взором Марка встал не только ад со всеми его ужасными и бесчисленными темницами, но увидел он и раскрывшееся перед ним Небо и восседающего на Небе Христа, Престол Которого и Его Самого Марк видеть не мог. С Небес исходил нестерпимо белый всеослепляющий Свет.
— Напрасно ты хвалишься, дьявол, в гордыне своей, — услышал Марк голос Божий на древнем языке Бога, — один Мой раб, живущий на земле, стоит миллионов твоих. Вот он начинает молиться, и ты становишься на колени.
Марк увидел, как некий подвижник в монашеской одежде молится Богу.
Сатана, не терпя силы молитвы, закрыл свое мерзкое лицо своими черными лапами и быстро скрылся в преисподней. Демоны тысячами, попаленные молитвами праведника, валились перед входом в ад, будучи не в силах двинуться с места. Они застывали на поверхности ада, как каменные неподвижные статуи; только лишь их красные глаза, продолжавшиеся светиться нечеловеческой злобой, говорили о том, что бесы пока ещё живы внутри себя, хотя внешне они временно не могли шевелиться. Картина была ужасной. До обоняния Марка достигли палящие запахи преисподней.
На земле же, пока монах-подвижник молился, оставались неисполненными тысячи злых дел, задуманных дьяволом.
«Почему сатана так быстро убежал и скрылся в аду?» — подумал про себя Марк.
«В мире мысли существуют подвижники, которые видят и слышат всё, что происходит в аду и на Небе. Таких людей немного, но по Милости Божией такие люди на земле есть. Пока они есть, на землю не придёт антихрист. Дьявол выбрал неудачное время хвалиться перед Богом победами над человечеством. Один из подвижников, молящийся сейчас в монастыре, в который, если захочешь, вскоре сможешь уйти и ты, не стерпел похвальбы дьявола и жестоко наказал его, но неприятности у сатаны лишь только-только начались. Дьявол задолго до Страшного Суда миллионы раз ещё пожалеет о безумной дерзости перед Богом…»
— Леонид Геннадиевич, это вы…? — голос Марка сорвался от охватившего его волнения.
«Да, это я, — услышал Марк внутри себя тот же самый голос, — ты сам избрал свою судьбу. В коридоре управления ты не испугался врага, в сердце своём ты желал служить своему народу. Если захочешь, служи своему народу посильной молитвой и постом в монашестве. Со временем, если проявишь терпение, Бог даст тебе силу, не меньшую, чем ту, которую ты только что видел и поражающей бесов тысячами…»
— А много их, этих бесов?
«Их число многократно превышает население земли… Но больше никогда не спрашивай об этом. На Небе побеждают не цифры, а Бог, Непостижимый в путях Своих».
— Как мне приобрести силу, побеждающую дьявола?
«Только терпением ежедневных страданий на молитве, которые пошлет тебе Бог, и невысоким мнением о себе. Другого пути нет. Не ищи страданий и чрезмерных подвигов, но всё то, что посылает Бог, терпи».
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
К позднему вечеру Марк вышел к полевому поселку лесохимлаборатории, состоявшему из восьми длинных вагонов обитых жестью с остатками краски на ней, безмолвно стоявших среди высоких сосен. Непримятая высокая трава ясно показывала, что в этом году здесь никого не было.
Марк зашел в один из вагонов, мысленно поблагодарил Бога за то, что Бог не попустил ему долго блуждать по лесу, упал на сделанные из толстой фанеры длинные восьмиметровые нары и мгновенно уснул.
Книга четвёртая Глава восьмая
(Примечание автора. Данная глава не выдумана. Она описывает реальные события)
Утром Марк не мог съесть даже четверть того, что он съел в прошлое утро.
От еды тошнило.
У него начался сильный жар.
Сильно кружилась голова, очень хотелось спать.
Молитва читалась тяжело.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
После жара начался озноб и потом опять жар.
Внутри Марка зашевелились чьи-то тяжкие, с необъяснимой силой внушения мысли.
«С дьяволом решил помериться силами, щенок! Вот ты сойдешь с ума в этом лесу и увидишь, как Бог оставит тебя. Обещали мы тебе, что все: и весь твой отдел и начальство твое, и жена твоя, — все отвернутся от тебя и сдадут тебя в психушку… Это мы и сделаем».
Чьи-то невидимые цепкие руки схватили Марка за ногу и с силой сбросили с высоких нар на пол.
«Разве не знаешь ты, что Бог гордым противится? Получи за свою гордость…»
Чья-то невидимая рука схватили Марка за волосы и с силой ударила о вертикальную стену нар.
Цепкие и беспощадные силы выволокли Марка из вагончика и потащили в лес.
.
Через два часа Марк вернулся в вагончик еле живой.
На него было страшно смотреть.
Одежда была во многих местах порвана, с лица и рук капала кровь.
«За что мне это?» — подумал Марк, когда увидел себя в большом зеркале вагончика, где стоял умывальник без крана.
«Ты молился за усопших. Молился за всех, кого жалело твое сердце. Бог услышал твою молитву, и многим подал по твоей молитве облегчение и Милость. Но за милость, оказанную ближним, ты должен платить личными страданиями — это общий духовный закон. Вспомни, как Иисус страдал на Кресте. Неужели ты откажешься страдать вместе с Ним?»
«Я не думал, что это так страшно», — ответил Марк.
«Ты не понес еще и сотой доли того, что может ждать тебя впереди. Ты сам избрал этот путь. Мы знаем, что самое тяжелое время для тебя настанет тогда, когда люди сочтут тебя за сумасшедшего и никто не захочет слышать о том за что ты страдаешь. Как Иисуса Христа пред Голгофой оставили все, так же, все, оставят и тебя».
«Неужели и Юля оставит?»
«В сердце своем она не оставит тебя никогда. Бог не попустит ей этого. Но вы не будете видеть друг друга после того, как ты вернешься в город».
Марк вспомнил лицо дьявола, хвалящегося перед Богом, и вдруг отчетливо и ясно понял, почему от основной массы людей духовный мир сокрыт…
Невозможно некрепкой душе не сойти с ума даже при кратковременной встрече с тайнами духа и с тайнами древнего языка Бога…
Марк достал полевой планшет, подключил дополнительное питание.
Компьютер по необъяснимой причине не работал.
«Это конец», — подумал про себя Марк.
«Это не конец. Это начало твоей новой жизни», — услышал он чей-то ехидный голос.
— Поболтай мне еще… — вслух огрызнулся Марк, не выдержав откровенного наглого издевательства, — в доме отца Иннокентия остался мобильный.
«А ты дойдешь до дома?» — мысленно спросил внутри Марка ехидный голос.
«У меня нет другого выбора; направление пути я помню, а реки не дадут мне заблудиться», — подумал про себя Марк, но бес, стоявший рядом с ним, не мог читать его мыслей, он мог лишь догадываться по выражению лица человека о его внутреннем состоянии.
«Надо отдохнуть сутки и завтра идти в Большую Морзать», — решил про себя Марк.
Марк тогда еще не знал, что Бог поведёт его путём жёсткого смирения.
.
Марк стал думать о том что он хотел провести в гостях у отца Иннокентия лишь несколько дней или может больше недели, но всё вышло… иначе. Всё пошло так… как он ранее никогда бы не предполагал, что такое вообще возможно с человеком. Марк не знал в тот день тех минимальных основ духовной жизни, которые обязан знать каждый, даже самый малоопытный, подвижник.
Ни духовную жизнь ни земные планы НЕЛЬЗЯ планировать тому кого желает смирить Бог.
Прошло полдня, вечер и ночь, во время которой Марк не мог спать.
Утром он ничего не мог есть.
Внутреннее чувство подсказывало ему, что не сможет он есть и завтра.
Ему надо было выходить из вагончика, но он понимал, что пройти в южном направлении около тридцати километров, лишившись (через неожиданно быстро разрядившийся планшет) карты местности, для него сегодня вряд ли будет посильно: организм заметно ослабел, и внутренности раздирало жестокое чувство голода.
Но он не мог положить в рот даже чайной ложки раскрытых горячих консервов.
Если бы кто-то сказал Марку ещё сутки назад, что можно, будучи сильно голодным, сидеть и смотреть на еду, стоящую перед тобой, и не иметь возможности её съесть, он бы не поверил в это.
Но что было, то было. Марк есть не мог.
Когда он начал пить воду, то чья-то невидимая рука жёстоко выбила из его рук пластиковый стаканчик с водой.
К голоду присоединилась жажда.
Марк отчетливо понял: дороже ему выйдет если он хоть на один час ещё останется здесь, но лучше прямо сейчас, не теряя ни одной минуты, идти на юг.
Он собрал продукты. Прицепил на рукав магнитный компас и качающейся походкой вышел из вагончика.
На его лицо и руки навалились тысячи комаров и мелкой мошки. На улице стояла страшная жара. Москитная сетка его была оторвана во вчерашней переделке и потерялась в лесу.
Спустя полчаса для Марка наступил настоящий ад.
«За что мне это? — с сильной внутренней тоской подумал Марк. — За что?»
«Где твоя вера? — услышал Марк внутри себя, — Неужели ты думаешь, что Бог не видит твоих страданий? Почему ты не молишься?»
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Комаров и мошки стало еще больше.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Марк продолжал читать молитву, но внутри себя отчетливо начинал осознавать, что битву с комарами и мошкой он не выдержит в течение дня… Комары убьют его.
Позже Марк узнал от отца Иннокентия, что местные жители неоднократно находили в лесу огромных лосей, убитых мошкой и комарами. Некоторые лоси, доведенные до безумия тучами комаров, устав бегать от них сломя голову по лесу, наконец заходили в воду местных рек, погружались в неё с головой и оставляли на поверхности воды лишь одни ноздри.
Но смерть настигала лосей и в воде…
Когда их туши вскрывали, легкие лосей были забиты вдыхаемой ими мелкой мошкарой и комарами. Лоси погибали от внутреннего удушья.
Именно это и начало происходить с Марком.
Комары и мошка беспощадно выбивали глаза, сильно мешая сверять направление по компасу, лезли в рот и вдыхались в легкие.
Но останавливаться в пути для Марка это была верная смерть.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Жуткая битва с комарами и мошкой продолжалась до трёх часов дня.
Наконец наступил момент, когда Марк отчетливо понял, что он находится на грани сумасшествия.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Силы оставляли его.
Марк упал на колени и зарыдал.
Господи!!!
Спаси меня!!!
Погибаю!!!
Сил не было никаких.
Оставалось лишь лечь на землю, натянуть на себя остатки одежды и ждать неизвестно чего.
Марк так и сделал.
.
Марк уже не видел, как небо над его головой начало сильно темнеть. Он лежал на земле с закрытыми глазами, с плотно замотанной в порванную плащ-палатку головой и с натянутыми на запястья рукавами, по временам выплевывая то и дело попадающих в дыхательные пути мелкую мошку и комаров.
«Кажется, смерть моя пришла», — думал про себя Марк… В его душу начало прокрадываться чувство предательского сожаления о том решении, которое он два дня назад высказал Богу: «Лучше пусть я умру здесь, съедаемый комарами и слепнями, да не сбудутся планы и замыслы сатаны… » Марк тогда ещё не знал что нет внутри человека ни одной мысли или чувства, которое не имело бы своего незримого продолжения в Вечности… ни одной…
Марк тогда еще не осознавал всей важности своих мыслей.
Мыслей, которые не пропускает мимо своего контроля ни один опытный безмолвник.
Марк не слышал и не видел, того что его почти предсмертная молитва вызвала над лесом ураганной силы ветер.
В том густом высоком ельнике, в котором лежал на земле Марк, даже штормовой ветер не смог бы нанести комарам ни малейшего вреда.
Потом, когда Марк в спокойной обстановке вспоминал этот случай в Морзати, он так и не мог понять, ну почему ему в голову не пришёл старинный метод спасения от бесчисленной мошки и комаров в таких случаях, хорошо известный ему? Ведь надо было лишь развести дымокурню и, переждав какое-то время, набравшись новых сил и основательно прокоптившись дымом, продолжать быстро идти вперед… Только и всего.
Да, идти было бы нелегко. Да, было бы тяжело. Но это было вполне возможно.
Но разум Марка был в тот день помрачён демонами для его смирения.
Но не настолько, чтобы он перестал взывать:
«Господи!!!
Спаси меня!!!
Погибаю!!!»
Христос услышал его молитву и вразумил Марка не тем, что послал ему мысль о спасительной дымокурне, но вразумил иначе.
Вразумил могущественно и грозно, научив Марка не отчаиваться в Милосердии Христа.
Невдалеке от Марка полыхнуло яркое пламя молнии. Содрогнулась земля, и на какие-то мгновения Марк даже не сразу понял, что происходит. Страшной силы грохот оглушил его.
И тут же пошел густой мелкий град.
Прямо на глазах Марка в течение нескольких минут наступила зима.
На земле лежал пятисантиметровый слой снежной крупы, изо рта пошел пар, и в воздухе не осталось ни одной мошки. Мелкий град в ельнике не мог причинить комарам урона, но резко опустившееся близко к нулю (по Цельсию) температура мгновенно обездвижила ненасытное бесчисленное племя маленьких убийц.
Марк встал и пошел дальше.
Внутренне он был настолько обескровлен, что у него не было сил поблагодарить Бога за посланное ему скорое избавление от напасти.
«Господи, помоги!»
Вскоре Марк вышел на старую дорогу, ведущую в нужном ему направлении, а ближе к вечеру он увидел дома Малой Морзати.
Марк был столь сильно измотан, что, недолго думая, зашел в один из домов, где он был, казалось, не несколько дней назад, но целую Вечность назад, лег на диван и думал, что он уснет.
Но он не мог спать.
У него началась бессонница закончившаяся лишь восемь лет спустя.
До дома отца Иннокентия оставалось идти чуть больше четырёх километров, но Марк не мог встать. Силы покинули его и ему был необходим временный отдых.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Книга четвёртая Глава девятая
Когда Марк вошел в дом отца Иннокентия, его встретил спокойный ничему не удивляющийся взгляд.
Марк обессиленно сел на свою кровать.
Сил в теле, казалось, не было от слова совсем.
Марк не знал, что делать.
Отец Иннокентий молча задумчиво смотрел на него.
— Сильно есть хочется, а я не могу ничего есть, — сказал Марк, выставив на тумбочку плоскую банку с нераскрытыми горячими консервами.
— Ты не сможешь это есть, — сказал отец Иннокентий, — тебе нужна другая пища.
Он залез на печку и поставил перед Марком небольшую чашку с вареным топинамбуром.
Марк съел его весь и подумал:
«Это ничтожная доза для меня, этим только желудок дразнить», — но по телу пошло некоторое насыщение и жесткий голод притупился.
Марк коротко рассказал всё что с ним произошло в полевом поселке лесохимлабаратории и на пути в Малую Морзать.
— Дьявол сильно напугал тебя. Теперь наступает твоя очередь напугать его ещё сильнее, чем напугал тебя он, — тихо сказал отец Иннокентий, — если ты сейчас испугаешься его и отступишь, он убьет в тебе веру.
— Что я должен сделать? — спросил Марк с верой.
— Возвращайся в лес и поживи там, невзирая ни на что, хотя бы дней семь.
— Обратно в полевой поселок?
— Разницы нет. Сатана найдет тебя везде, но ведь и ему негде будет укрыться от твоих прошений к Богу.
— Когда надо идти?
— Отдохни, приди в себя и иди. Только не тяни долго. Если будешь медлить, то через несколько дней придёшь к тому что не вернешься к борьбе с сатаною потом уже вообще никогда.
К вечеру Марк с аппетитом съел банку консервов и целый пакет галет.
На следующий день он нашел обрыв в шнуре питания полевого компа и каким-то чудом сумел починить его.
Сообщать в управление о том, что с ним произошло не имело никакого смысла.
Марку, никто… попросту бы не поверил…
Возможно что НикЮр ему поверил бы.
Но что это меняло? Ровным счетом ничего.
Тот враг, что восстал против него, был недоступен для их отдела…
Воевать с ним он должен был сам.
Один на один.
А тут уж… кому Бог присудит победу, тот и возьмет верх.
Немного подумав, Марк коротко поговорил с женой по мобильному, сообщив, что здесь прекрасные нетронутые людьми места и что отдыхает он хорошо.
Кажется, Юля поверила каждому его слову.
Марк посидел над картой местности и решил на следующий день идти в секретную точку радиоразведки, которая находилась в двенадцати километрах от Большой Морзати.
Он показал отцу Иннокентию место, куда он хотел идти.
— Выходи раньше рассвета. Место в центре лесного квартала. Ручьев рядом нет. Там ты можешь целый день проходить и не найти ничего.
— Мобильный взять с собой?
— Можешь взять, но что это даст тебе?
Марк собрал продукты. Наполнил несколько раскладных прямоугольных пластиковых контейнеров чистой водой из колодца и утром до зари вышел.
Точку радиоразведки он искал действительно долго, но все же нашел её задолго до наступления темноты.
Когда он вошел внутрь, тяжелое и мрачное чувство опустилось на его душу.
В бетонном бункере не было окон. Не было деревянных настилов. Не было дверей. Кругом было грязно и пыльно.
Даже спать лечь было не на что…
В добавок ко всему, внутри себя он услышал сильный злобный, теперь уже хорошо знакомый ему голос:
«Беги отсюда немедленно… Если останешься здесь, убьем тебя сегодня же ночью…»
— Отчего не сейчас, идиот ты проклятый!!! — не выдержал Марк. — Ведь если бы ты мог, убил бы уже давно! — Марка охватил сильный гнев.
«А спать-то где будешь, кругом грязь?»
— Все равно не сплю ночами.
«Так даже сесть некуда».
— Заткнись.
Марк, стараясь не слушать того, что демон пытался ему внушить, нашел угол поприличнее, поставил там контейнер с запасами воды и продуктов, принес четыре больших охапки тонких еловых веток, устелил ветками угол, постелил сверху веток плащ-палатку и укрепил на дверном проеме старую палатку, которую ему дал в дорогу отец Иннокентий.
Темно стало, как в могиле, но на душе как-то само собой, без усилий с его стороны, начало появляться внутреннее успокоение.
В уме начала читаться молитва.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
До Марка дошла простая мысль, что дьявола надо презирать за его бессилие, а не бегать от него по лесу, как перепуганный мальчик.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Вопреки его опасениям, прошедшая ночь, хоть и прошла почти без сна (Марк лишь на короткие мгновения впадал в полузабытье), не принесла ему сюрпризов.
«Значит, не надо бояться того страха, который может не сбыться», — сделал он еще один вывод.
Незаметно для себя Марк начинал обучаться началам духовной жизни.
После четвёртой бессонной ночи у Марка начала сильно болеть голова. При выходе из бункера он случайно зацепился за железный штырь, торчавший в дверном проеме, и окончательно лишился шнура питания к полевому компьютеру. Впрочем, его это почему-то не расстроило.
Марк непрерывно читал молитву и, по классическим нормам психологии, понемногу сходил с ума.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
От бессоницы и непрестанной темноты в бункере он стал терять границы между днем и ночью. Когда он изредка выходил на улицу по нужде, то не всегда ясно отдавал себе отчет, один день прошел, два или уже три.
Внутри себя он ничего уже не слышал, кроме
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Наконец, все уже стало ему безразлично, кроме
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»,
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного»…
Окон в бункере не было, Марк не мог точно знать, когда происходит смена дня и ночи, поэтому на пятые сутки он сбился со счета. Когда продукты и вода закончились, он вернулся в Большую Морзать.
Когда он вошел в дом отца Иннокентия, дома никого не было.
Марк включил мобильный.
На рабочем столе НикЮра появилось сообщение из секретного отдела.
«Полковник Меньшин появился в сети».
Николай Юрьевич послал вызов срочной связи.
Все произошло очень быстро.
Марк ничего не успел сообразить.
— Где ты был? Тебя искали.
— Кто искал?
— Участковый инспектор, который сопровождал группу поиска.
— Зачем было меня искать? Я же в отпуске.
— Марк, сейчас не время для шуток.
— Да я не шучу, Николай Юрьевич, — Марк искренне не мог понять раздражения своего начальника.
— Нет. Ты или шутишь, или сошел с ума.
— Это вы сошли с ума, а не я, — не выдержал Марк. — Меня нет всего полторы недели, как я уехал, а вы взялись меня искать, да еще и с участковым.
В ответ послышалось недоброе молчание.
Марк ничего не понимал.
От хронической бессонницы у него невыносимо болела голова.
— Покажи мне свое лицо, Марк.
Марк отвел руку в сторону и нажал кнопку.
— Что думаешь сейчас делать? — голос НикЮра был необыкновенно сухим.
— Голова сильно болит. Надо лечь, отдохнуть.
— Хорошо, ложись и никуда не уходи.
Связь прервалась.
Марк посмотрел на табло мобильного и мгновенно все понял.
Только сейчас он заметил, что остатков его порванной одежды, которую он оставил лежать в углу, не было.
С того времени, как он ушел в точку радиоразведки, прошло два с половиной месяца.
«Кажется, я крепко влип, надо хоть в зеркало посмотреться».
Но зеркала на стенах в доме отца Иннокентия он не нашел.
Марк снял себя на мобильный и посмотрел на изображение.
«Освенцим».
Марк отключил телефон.
Через полтора часа он услышал звук приближающегося вертолета.
Марк выглянул в окно.
На бортах вертолета были красные кресты.
Вертолет сделал круг над поселком, ища место для безопасной посадки.
Марк вышел к пришедшим за ним людям навстречу своей судьбе.
Конец четвертой книги
Комментарии блокированы во избежание спама