Чтец Сергий
Аудиоверсия читает автор https://t.me/sergiy_audio/260
(мистическая повесть)
Узник монастыря Высокий
(Редактировано в ноябре 2014 году)
Краткое предисловие
☨ Данная мистическая повесть была написана мной во время длительного осложнения тяжёлой моей болезни. Врачи в 2010 году отказались от меня и иногда я по два и даже по три раза в неделю приходил в столь сложные состояния что не был уверен доживу ли я до следующего дня или же нет?
☨ В те годы мне не было необходимости развивать в себе память о смерти, но память смертная упорно преследовала меня сама. Тяжёлое внутреннее состояние моё в период критичного усиления болезни моей с особой яркостью отразилось в этой повести.
☨ Надо сказать что мышление тяжело больного, близкого к смерти человека, в отличии от людей более менее здоровых меняется весьма значительно. В полезную ли сторону мышление меняется или же нет? Не мне судить.
☨ Сделал это предисловие для объяснения тому почему эта мистическая повесть получилась у меня, если можно так выразиться, несколько странной.
☨ Все, кто тяжело и долго болеет, знают что болезнь делает душу раздражительной и по временам неадекватной. Именно по этому в этой повести есть и раздражительность, и неадекватность. Но я старался быть честным. Ведь то что я описываю в этом вымышленном мной мире, лишь отчасти вымысел… Но давать ту или иную духовную оценку этой моей мистической повести, я вполне предоставляю читателю, но не себе самому.
Глава первая
☨ Перед тем, как отправиться к воротам монастыря Высокий, я взял в библиотеке полный справочник «Монастыри Королевства мутных зеркал» и прочел в нём всё что было известно об этой обители.
☨ Дата основания монастыря не была известна никому. Одни источники утверждали, что он был основан около двух тысяч лет назад, но некоторые предания ссылались на то, что он был основан значительно ранее.
☨ Считалось, что в монастыре Высокий был предельно строгий монашеский устав. Документальных сведений об этой (хотя и о самой известной обители в Королевстве мутных зеркал) монашеской обители было крайне мало. Большинство сведений основывались лишь на слухах, а слухи об этой обители ходили разные.
☨ Одни говорили, что в монастыре живут прельщенные дьяволом люди. Другие утверждали, что там замаливают свои грехи отпетые матерые преступники и наиболее бессовестные грешники.
☨ Некоторые считали (таких было немного), что монастырь регулярно пополнялся теми, чье сердце было разбито несчастной любовью.
☨ Четвертые утверждали, что после того, как новопостриженый в монастыре пробудет три года, он становился Святым.
Мнения были разные.
…
Для Королевства мутных зеркал (ведь только самый ленивый этого не знает) разные мнения — явление повсеместное.
…
☨ А ведь казалось бы… ну что проще?
☨ Послать в монастырь журналиста, взять интервью у насельников монастыря и положить предел разного рода догадкам и народному разномыслию… Но к воротам монастыря Высокий даже близко боялись подходить не только журналисты, но не приближались к ним даже наиболее отчаянные и смелые люди из Королевства мутных зеркал. Монастырь Высокий вплоть до сего дня остается наиболее таинственным местом во всем нашем мутном Королевстве.
.
☨ Любому преступнику Королевства, какие страшные бы не совершал он преступления и даже если он был приговорен к смертной казни, и в какой бы тюрьме он ни содержался, достаточно было подать прошение о приеме в монастырь Высокий, как спустя день или два, его без лишней волокиты тотчас доставляли к воротам монастыря. Отсюда-то, видимо, и пошло народное поверье, что монастырь полон отпетых преступников.
☨ Но в ворота этого монастыря мог свободно войти любой житель Королевства мутных зеркал, и любой из желающих мог свободно из этих ворот выйти…
И все же… входить в эти ворота боялись все.
Странное это было место. Не правда ли?
☨ И кто в Королевстве не знал (то и дело повторяющиеся истории с приговоренными гражданскими судами к смерти), которые яснее ясного показывали абсолютно всем, что пребывание в монастыре Высокий хуже любой виселицы?
☨ Перед эшафотом (в Королевстве практиковалась смертная казнь через повешение) многие невольно задумывались о монастыре Высокий. Строгую статистику в Королевстве по этому вопросу не вели, но приблизительно двое из трех приговоренных к смерти подавали прошение о том чтобы войти в ворота этого странного монастыря. Приговоренного к смертной казни ждали обратно… обычно никак не более десяти или пятнадцати минут.
☨ Приговоренный преступник, заходя в ворота, знал: или он останется за воротами монастыря навеки, или же по возвращении назад его ждала виселица. Большинство возвращались обратно в сопровождении двух братьев монастыря и тут же восходили на ожидающий их эшафот. Некоторые перед смертью успевали сказать: «Лучше смерть, чем там!» — а ведь многие из них переносили в тюрьмах нелегкие испытания.
☨ Рассказы о том, что перед воротами монастыря казнили очередного вернувшегося, подогревали интерес и догадки общества к внутренней жизни монастыря, но эти рассказы не проливали свет на то, что же именно(?!) происходило там, внутри обители, за те десять — пятнадцать минут, что преступник отсутствовал в этом мире.
☨ Иногда замечали, что некоторые преступники выходили из ворот монастыря значительно постаревшими, у некоторых за десять пятнадцать минут отрастали и седели волосы, а иногда некоторые выходили к казни в монашеском одеянии.
☨ Были и другие, немало нашумевшие на все мутное Королевство истории.
☨ В ворота этого монастыря не часто.., но все же иногда входили известные ученые, артисты, музыканты, писатели — и они ПОЧЕМУ-ТО не возвращались оттуда уже никогда.
☨ Некий богатый, изнеженный родительской опекой отпрыск однажды собрал своих товарищей из золотой молодёжи и со смехом сказал:
— Зайду. Посмотрю, что там, и выйду через минуту.
Зашел.
Через пятнадцать минут вышел привратник.
— Новопостриженный инок Вонифатий шлет поклон своим родителям и просит не беспокоиться о нем. Он принят в число братии.
☨ Были те, кто выходил из таинственных ворот через несколько минут, но потом клятвенно утверждал, что провел в обители несколько месяцев или даже лет.
☨ И все без любого исключения в мутном Королевстве знали: что тот, кто не возвращался из ворот монастыря Высокий минут через десять-двадцать, тот не возвращался из этой обители уже никогда.
☨ Брать приступом этот монастырь не имело никакого смысла. Вход в обитель находился в этом мире, но вот те, кто в нем жил, находились в мире ином.
Фотографий этого монастыря и лиц его насельников никто никогда не видел.
Глава вторая
☨ Афишировать свое мероприятие я не хотел, поэтому к воротам монастыря пришел один. Коротко помолился, перекрестился и решительно вошел. Оглянувшись назад, увидел, что мир, из которого я прибыл исчез. Возникло полное убеждение в том, что в том мире, откуда я пришел, я даже никогда и не был… что я всегда был именно здесь.
Было очень тихо.
«Странно, — подумал я, — почему меня никто не встретил?»
☨ Вокруг было пустынно и довольно мрачно. Унылый пейзаж, голая ровная земля. Ничего радующего глаза или душу. Прошло около часа, но я никого не видел.
☨ «Кажется, я крепко влип в неприятность… — подумалось мне, — ожидал привратника, пятнадцать минут давно уже закончились, а вокруг ни одного живого лица… Совсем никого нет, ни одной живой души!».
☨ Прошло приблизительно около шести часов. Ничего не менялось. И куда(?) мне надо было идти, я не знал. Сильно хотелось есть. На душу начало опускаться мрачное отчаяние и догадки о том, почему большинство приговоренных к смерти преступников возвращалось обратно в тот мир, где их ожидала виселица. Наконец, окончательно истомившись, я помолился пред сном, лег на землю и уснул. Удручало отсутствие солнца.
☨ Когда проснулся, вокруг меня ничего не изменилось.
Прошел еще один воображаемый мною «день» и почти бессонная «ночь».
На третьи сутки я взмолился вслух:
— Да что же это такое, Господи!!? Обман какой-то, получается. Я думал, в монастырь попаду, а оказался в пустыне, где нет даже солнца! Умру я здесь скоро от голода и одиночества.
Рядом со мной стоял монах, одетый в черное.
— Кто ты? — спросил я его.
— Привратник.
— Почему же ты не встретил меня?
— У нас не принято приходить друг к другу без предварительного договора.
— Так я же ещё не в числе братии.
— Это ничего не меняет. Законы пребывания в монастыре Высокий никто ради мирянина менять не станет. Зачем ты пришел в наш монастырь?
— Денег заработать хотел. — честно ответил я.
— Как?
— Я писатель. Хотел пожить в монастыре, написать книгу — на этой книге заработать.
— Надо посоветоваться с отцом Игуменом.
Брат растворился в воздухе.
Я остался один.
Было о чем задуматься…
По счастью, ждать пришлось недолго.
Передо мной предстал Привратник и, очевидно, Игумен монастыря.
— Это документ должен прочесть всякий кто входит в наш монастырь. Запомни все хорошо, — отец Игумен подал мне небольшой лист бумаги.
——————————————————
1) Устав монастыря — нет.
2) Общие богослужения, общая трапеза, общие работы, чина пострижения в монашество — нет.
3) Должностные лица:
— Игумен монастыря.
— Духовник монастыря.
— Привратник монастыря (бессменная должность).
4) Общение между братиями — свободное.
5) Выход из монастыря — свободный.
6) Поддержание порядка и пресечение недоразумений между братиями возложено на Игумена и Привратника.
——————————————————
— Мне не все ясно, — сказал я, ознакомившись с документом.
— Слушаю тебя, — сказал Игумен.
— Как же без устава?
— Этот вопрос надо задавать не мне, а отцам-основателям монастыря Высокий.
Перечитав все ещё раз, я понял, что по поводу общих Богослужений можно ничего не спрашивать.
— Как же без трапезы?
— Если проявишь терпение и не уйдешь обратно в мир, Бог пошлет тебе пропитание.
Вопрос про общие работы отпал сам собой.
— Написано, чина пострижения в монашество нет, но на вас я вижу монашеское одежды.
— В монастыре ни у кого нет имен. Монашеская одежда и все прочее здесь являются сами собой. Здесь всем управляет Бог и Его Ангелы.
— Должность Привратника бессменная. Почему?
— Привратник живет вне общего времени, он примет смерть в День Суда Христова.
— Как выйти из монастыря?
— Надо сильно желать этого и просить об этом Бога. Если желание будет устойчивым, ворота монастыря раскроются сами собой.
— Вернуться после ухода обратно в монастырь будет можно?
— Это будет почти невозможно, но если покаяние будет искренним, Привратник может открыть ворота заново, но такое бывает крайне редко, так что лучше не рисковать.
…
☨ Я задумался.
— Монах из меня не получится. Я хотел только лишь заработать денег на издании книги о монастыре.
— Как ты хотел назвать книгу? — спросил Игумен.
— Пока ещё не знаю, надо осмотреться, — я начал сильно сомневаться в том, что смогу написать об этом мрачном месте хоть что-либо стоящее.
— Раз вопросов больше нет, то мы можем попрощаться, — сказал отец Игумен.
— Попрощаться? — удивленно вскинул брови я.
— В монастыре запрещено празднословие. Для духовных бесед можно обратиться к отцу Духовнику или к другим духовно опытным монахам. Я же лицо официальное. Чем реже мы будем видеться, тем лучше.
В этот момент я понял, что именно отец Игумен и отец Привратник обычно выводили из ворот монастыря Высокий к виселице тех людей, что не смогли понести тягот здешней жизни внутри обители.
— Как пресекаются конфликты между Братьями? — на всякий случай спросил я.
— Затеявший ссору изгоняется в мир.
— Я могу начать писать свою книгу? — я показал на сумку в которой была заранее приготовленная мной стопка бумаги.
— Здесь каждый волен заниматься тем чем хочет. — последовал лаконичный краткий ответ и что-то внутри подсказало мне, что беседа закончилась.
Отец Игумен и отец Привратник растворились в воздухе, притом как-то особенно растворились, не как в кино или в видении, а особо.
…
☨ Позже я привык к тому, что в монастыре Высокий почти все происходит особым образом. Поначалу я не придавал этому почти никакого значения, но когда провел в обители пятнадцать лет, многое понял. Понял я и причину, по которой Братия монастыря всегда расставались особо. Позже и я научился уходить от Братий монастыря точно так же, как и они: безмолвно, не прощаясь.
☨ Притом, я не делал над собою никаких усилий чтобы на несколько мгновений отключать внимание своего собеседника, но всё в этом монастыре делала не моя личная воля или же разум, но Благодать Бога. ☨ Глубину тщательной продуманности ВСЕГО, что происходило на территории обители, я понял лишь много лет спустя. В тот же, в самый первый свой день в этой обители я удивился тому, что не заметил того мгновения, когда отцы Игумен и Привратник удалились от меня. Это было, как наступление сна… Как бы кто не старался следить за собой, а самое первое мгновение сна, ни за что ведь не увидишь? Вот точно так же и в монастыре Высокий, я так ни единого разу и не смог увидеть того самого мгновения, когда по мановению руки Бога, Братия уходили из моего сознания.
☨ После того, как я решил остаться в Высоком, мне открылось знание того, что особо преуспевшие Братья монастыря никогда не удаляются не только друг от друга, но и от людей всего прочего мира.
☨ Монастырь Высокий исправно несёт свою монашескую вахту и до сего дня.
Многие Братия монастыря молятся за весь мир — Бог слышит и исполняет смиренные их молитвы.
Глава третья
☨ После того как я коротко записал первые впечатления, настало время долгого томительного раздумья; хотелось есть, и я не знал, как мне найти отца Духовника?
Муки голода устойчиво стали напоминать мне о том, что из монастыря Высокий свободный выход не закрыт ни для кого. Наконец, я взмолился:
— Да что же это такое? Ни еды, ни Духовника!!!
В моей руке появился хлеб и вода.
Когда я всё съел, оказался в келье Духовника обители.
«Ничего себе… жёсткая надо сказать здесь школа! — подумал я. — Без искренней молитвы к Богу здесь, наверное вообще ничего не двигается с места».
— Что ты хотел от меня?
— Сомнения меня мучают, отец Духовник.
— Какие?
— Нельзя монастырю без устава.
— Тому, кто желает угодить Богу, устав не нужен. Основатели монашества не имели уставов, но их уставом было Евангелие и их совесть.
— А суточный и годичный круг Богослужений?
— А разве здесь есть смена времени суток и времен года? — спросил меня Духовник.
Ответить мне было действительно нечего. В этом духовном месте не было солнца.
— Мне известна история, что отец Привратник назвал в Королевстве мутных зеркал имя новопостриженного инока Вонифатия, а здесь мне сказали, что имен ни у кого из Братьев нет.
— На Небе у всех нас есть имена, отец Привратник может знать их, но здесь в Высоком, мы все безымянны. — ответил мне Духовник.
— Для чего это нужно? — с недоумением спросил я.
— Здесь всё направлено к тому, чтобы приучить ум к непрерывной памяти о Боге. Захочется, например, тебе попустословить обо мне, ты придёшь к кому-либо и скажешь: «Отец Духовник мне сказал вот такую-то глупость», — всем сразу же будет ясно, что сказано нечто справедливое обо мне, но вот пустословить о ком-либо из других Братий, у тебя уже не получится. — Духовник едва заметно улыбнулся. — Отца Игумена и отца Привратника видят лишь одни только преступники приговорённые к смерти на земле, и тебе здесь не о чем будет пустословить о них, ну, а прежде чем начать пустословить о Братиях, тебе надо будет их как-то именовать, а имен ведь ни у кого в Высоком нет. Теперь все тебе ясно?!
— Жёсткая школа. — задумался я.
— Здесь так. У нас не забалуешь. Благодать бросает в огонь испытаний всякого, кто приходит сюда, это делается для того чтобы человек отучился от пустомыслия и научился непрерывному Богобщению.
— Да я вообще-то не за Богобщением сюда пришел. Я хотел книгу написать о Высоком.
— Ради одного мирского писателя менять веками устоявшиеся обычаи? — вопросительно посмотрел на меня отец Духовник. — Зачем тебе писать книгу?
— В Королевстве много болтают о монастыре, но никто толком о нём ничего не знает. Я писатель. Тема особая. Если напишу о Высоком, книга станет расходиться большими тиражами. Мне нужны деньги.
— Если ты напишешь правду о Высоком, то плакал твой заработок, — мягко улыбнулся Духовник, — твою книгу никто не примет всерьез.
— Почему?! — изумился я.
— Скажут: выдумка это все, сказки. Здесь всё далеко не так просто, как это может показаться на первый взгляд.
— Мрачное место, — согласился я, — ни одного звука вокруг, ни одного растения, даже солнца здесь нет… да и вообще здесь никого нет!
— Монастырь Высокий переполнен Божественного Света. В нем прибывает бесчисленное число Святых Ангелов. Цветы здесь растут мгновенно и никогда не увядают, к тому же они её и поют, таких красивых цветов как у нас здесь нигде на земле нет.
— Это где? Куда надо идти? — встрепенулся я.
— Нужно идти вот сюда, — отец Духовник показал мне на мою грудь, — чтобы Бог обновил твой слух и зрение. Впрочем, ты в любое время можешь вернуться в мир.
— Причем же тут моё зрение? — я начинал заметно раздражаться, потому что обстановка вокруг меня яснее ясного говорила мне, что вокруг меня и отца Духовника был один лишь мрак его темной кельи и больше я не видел ничего.
☨ — Даже в миру один и тот же предмет люди видят по-разному. Мрак встречает здесь всех новоначальных, чтобы ничто не отвлекало их от молитв к Иисусу Христу. После того, как таинство Богобщения вступит в силу, ты увидишь Небесный Иерусалим, в котором, как ты знаешь, точно также как и в Высоком нет ни Храма, ни солнца, но Бог здесь есть всё для всех.
— Но ведь Небесный Иерусалим опустится на землю только после Судного Дня. — осмелился возразить я.
— Беда с вами, с образованными. — горько вздохнул отец Духовник. — Может, ты ещё станешь утверждать, что в этом месте нет Бога, способного изменить всё то мрачное <что ты сам же образуешь вокруг себя> в Небесный Свет?
Мне вдруг стало невыразимо стыдно потому что на все мои доводы отец духовник отвечал осмысленно и разумно, а свои претензии и критику я увидел безумными пустыми и глупыми.
— Пожалуй, я пойду, — сказал я, но когда я поднял свой взгляд на отца Духовника, передо мной уже ничего и никого не было.
.
Остаток в кавычках «дня» я провел в неопределенных раздумьях. (почему в кавычках «дня» потому что в Высоком монастыре нет солнца, и нет там привычной смены дней и ночей).
☨ С немалой тоской я отчётливо понял, что привычного для меня писательского «праздношатайства» по Высокому… здесь у меня никак не получится.
☨ Здесь был совершенно особый мир, со своими законами, которых я пока ещё не знал и которые я НИКАК не ожидал встретить в христианстве. Даже для того, чтобы поесть, здесь надо было сильно этого захотеть, и если не будет голода в теле, и если при этом голоде не будет искренней и честной от сердца молитвы, то… — не будет и еды.
☨ Для того, чтобы, например, я мог увидеть отца Духовника, мне нужно было испытывать сильную внутреннюю потребность в этом, но как только предметный разговор завершался, отец Духовник тотчас оказывался здесь никаким другим способом ни для кого недоступен.
☨ Хоть кричи, хоть молись, хоть по местной «земле» целый день катайся, ешь «землю» горстями, топай по ней ногами, и вообще всё что что хочешь можешь здесь делать… как угодно капризничать.., но пока внутри сердца твоего не появится реальная потребность видеть отца Духовника, он перед тобой не предстанет… и ничего вокруг тебя не изменится.
☨ В этот первый «день» в Высоком я ещё не знал о том, что спустя этапы внутреннего развития, ВСЁ внутри Высокого меняется, в том числе здесь мог непредсказуемо измениться и я сам… Но… не стану забегать вперед.
☨ Помню, как в тот день записал я в своем дневнике крупными буквами:
«Господи! Никогда бы я не подумал, что все здесь мне будет так тяжело».
☨ Я начал отдалённо догадываться, в сколь жёсткие условия я попал. Начал понимать что в Высоком мне будет дано лишь только то, в чем я буду испытывать не только действительную, но именно крайнюю потребность, и никто мне не даст тут ничего лишнего. А вот зачем именно я сюда пришел — именно это-то и стало для меня неясным.
☨ Весь следующий «день» опять прошел в тяжелых раздумьях.
☨ Мрачный, серый, однообразный пейзаж заставил меня вспомнить о сорокадневном пребывании Иисуса Христа в пустыне.
«Ну и дурак же я, ну, и дурак!!! — мысленно ругал я себя, испытывая жестокие пытки эмоционального и телесного голода, — ведь если приговоренные к смертной казни предпочитали лучше виселицу, чем пребывание здесь, то какой такой дьявол внушил мне гордую мысль о том, что я окажусь терпеливее смертников?»
— Господи, вразуми! — взмолился я.
В ответ я получил… невыразимо глубокое, полное, абсолютное — молчание.
Так начал проходить «день» за «днём» и «ночь» за «ночью» и то и время наступали те самые времена, когда я думал, что не выдержу телесного голода и уйду обратно в мир, но во время наивысших страданий Бог посылал мне пищу.
Может быть, кто-то читая это… возьмёт, да и легкомысленно думает, что я описываю здесь какие-то нереальные, выдуманные мной события..?!
Прав был отец Духовник. Плакал мой легкий заработок. Правду о Высоком поймут и примут немногие.
Да. В земном моем мире я действительно часто нуждался в деньгах, но в Высоком я всё начинал видеть иначе. Что-то изо «дня» в «день» и из «ночи» в «ночь» стало всё яснее и яснее говорить мне о том что: «Человек рожден не для бесконечных финансовых забот, он рожден для чего-то большего», — но для чего?
.
☨ Наконец, к завершающему мои внутренние силы души и к исходу всего моего сердечного терпения я искренне сказал сам себе и Богу:
— Господи! Мне необходим наставник в Высоком. Один я тут с ума скоро свихнусь и ни в чём не смогу здесь разобраться!
Рядом со мной стоял Брат.
Что это значило — я не знал, но у него не было лица.
— Зови меня Безликий. — сказал он.
— Почему же у тебя нет лица? — спросил я у Брата. — Мне страшно смотреть на тебя.
— Ты это поймешь, но не сейчас.
Глава четвертая
☨ — Что происходит вокруг меня? Почему здесь всё как в пустыне? Почему вокруг меня нет признаков жизни? Для чего всё это?
— Уныло мрачно и одиноко не вокруг тебя, а внутри тебя. Ты находишься на испытании.
— Что это за место, в котором мы находимся? Как оно называется?
— Поверишь ли тому, что я скажу тебе?
— Не знаю, — ответил я честно.
— Не поверишь, — уверенно сказал мне Безликий Брат.
— Я постараюсь не торопиться с выводами.
— Это Царствие Небесное.
Гнев и протест не мог не отразиться на моем лице.
«Может, это и хорошо, что у него нет лица?» — подумал я про себя и прямо спросил его:
— Не демон ли ты, Безликий Брат? Разве Святой стал бы мне лгать?
— Я не Святой.
Брат исчез.
— Идиот! — выругал я сам себя. — Просил у Бога наставника и лишился его быстрее, чем успел понять здесь хоть что да-нибудь…
.
☨ Вновь потянулись, как мне показалось нескончаемые долгие новые, безотрадные «дни» и «ночи».
В конец измученный, я искренне из глубины сердца сказал:
— Прости мне, Безликий Брат, мою грубость и несдержанность, мне стоило бы выслушать тебя до конца, а я этого не сделал. Бог правильно наказывает меня одиночеством и тоской, я сам это моими поступками заслужил!
— Что ты хочешь от меня?
Предо мной стоял Безликий.
— Разве это — Царствие Небесное? — я показал на унылый мрак, окружавший меня.
— Что будет с растением, росшем во тьме, если его пересадить на солнечное место? — спросил меня Безликий.
— Его сожжет солнце. — ответил я, и немного подумав и мысленно прибавил «хотя… какое здесь солнце? Здесь даже земли как таковой почти нет…»
— Но ведь солнце дарит жизнь. — сказал мне Брат.
— Нельзя сразу на свет высаживать, нужна тень, а потом, когда приживется, тень убирают. — сказал я вспомнив детские годы когда я помогал отцу на огороде живя в деревне.
«Ты в тени». — услышал я внутри себя мысли Безликого.
«Ну вот, опять я попался, как кур во щи!» — невольно мелькнула во мне досадная мысль.
— В тени чего? — горькая досада начала невольно вырываться из меня наружу, как забродившее вино из наполненного до краев сосуда. — Только умоляю тебя, Бога ради, потерпи мою несдержанность, не уходи!!! — я схватил Безликого за руку, — если уйдешь опять, я не вынесу одиночества. Я сойду с ума.
— Почему же ты не уходишь обратно в мир? — спросил меня Брат.
— Не знаю почему. — с горечью ответил я.
— Я сам скажу тебе почему.
— Если мы в Царствии Небесном, как ты утверждаешь, то могу ли я договориться с тобой об одной вещи? — перебил я Безликого Брата.
— Можешь, если в договоре не будет противоречия воле Бога. — ответил мне Брат.
☨ Я задумался.
— Ты хотел назвать мне причину по которой я до сих пор не ушёл ещё отсюда?
— Гордость не дает тебе уйти. Ты не хочешь признать своего поражения. Ведь если ты уйдешь отсюда прямо сейчас, так ничего и не узнав, то ты уйдешь отсюда с позором. Ты боишься позора.
Я невольно заплакал.
— Терпеть здесь такое издевательство над своей душой… И всё это только ради моей гордости? Ну, нет!!! Это уж слишком! Да, не спорю, я гордый, но меня держит здесь не только гордость, но и обида. Я что, зло какое-то хотел совершить?! — Я начал горячиться, — Я лишь только хотел написать книгу о монастыре, пусть даже и ради заработка. Но вижу теперь что в Царствии Небесном вы все здесь бессребреники. Оно и понятно, деньги вам тут вообще зачем? Поэтому-то Вы и гнушаетесь меня, сребролюбца? — меня явно начинало нести уже почти бесконтрольно. — Тебе что..? Развернулся и ушёл, а на мои страдания тебе наплевать, да и Богу тоже!!!
Разозленный я сел на землю, ожидая, что оскорблённый мною Брат тотчас уйдет, но он почему-то не уходил.
Брат стоял сзади меня, но я продолжал ясно видеть его (позднее я привык к тому, что в ином мире зрение иное, и что видеть кого-либо стоящего сзади там также ясно как если бы ты прямо смотрел на него для иного мира это вполне нормально).
— Почему не уходишь, ведь я вел себя грубо? — спросил я.
— Ты хотел договориться со мной о чем-то? — ответил мне Брат.
«Не знаю — стоит ли?» — с сомнением стал думать внутри себя я.
Брат в ответ молчал.
— Я хотел, чтобы ты не уходил от меня до тех пор, пока не объяснишь мне всё то, что я хотел знать. Я же.., кроме того, что ты жесток, пока ещё ничего о тебе не знаю. Я даже не знаю, какая сила заставляет меня сейчас проклинать тебя, монастырь Высокий и даже Самого Господа Бога….
Силы моей души были на пределе.
— Скажи мне: кто ты? Что ты за человек? Раз ты в монашеских одеждах и если ты не демон, значит, Бог почтил тебя, а ты.., как ты со мной поступаешь? — я сделал над собою почти нечеловеческое усилие, чтобы не оскорбить Брата ещё более сильно, чем ранее.
— Сейчас, через свою немощь, ты лучше познаешь себя, — голос Брата был спокоен.
— Так кто ты? — не унимался я.
— Я послушник монастыря Высокий.
— Почему Царствие Небесное для меня тьма и безжизненность? — я показал вокруг себя.
— Потому что чувства и мысли твои не обучены жить во Свете Благодати. До тех пор, пока человек не станет новой тварью, он не может видеть Лица Божия.
— Не стану спорить, я читал об этом в Евангелии, но ведь то, что я не обучен, это не одна причина, есть ведь и другие.
— Есть.
— Какие?
— Ты не хочешь учиться.
В гневе сжал я свои кулаки и неимоверным усилием воли затолкал обратно в свое сердце едкие слова самооправдания.
— Разве ты пришел сюда ради того, что-бы видеть Свет? — слова Безликого Брата обличали меня столь ясно и просто, что мне нечего было ему ответить.
— Я только лишь книгу хотел написать о монастыре. — начал оправдываться я.
— Но Высокий монастырь именно там, где Свет Божий который ты не только не ищешь, но и не хочешь искать.
Я задумался.
— Ты не уйдешь? — спросил я.
— Пока нет, — ответил мне Брат.
Некоторое время мы молчали.
— В монастырь Высокий может попасть только лишь тот, кто хочет стать монахом. Всем же прочим, вход в Божий Свет запрещен отцами-основателями монастыря под страхом Вечного проклятия.
Я молчал.
Всё, что со мной происходило здесь за все это время, предстало передо мною в другом свете. Яснее ясного я понял, почему мне пришлось так долго и бессмысленно страдать.
— Брат, сотвори милость, когда призову тебя словом, приходи ко мне. Я не в силах искренне от всей души с молитвою звать тебя, чтобы ты пришел, но если голосом призову тебя, пусть даже это сделаю без участия сердца, умоляю тебя, приходи.
Брат молчал.
— Мне надо побыть одному, — с горечью продолжил я. — Я сейчас буду не в силах услышать от тебя что-либо полезное… Мне надо многое пересмотреть в себе… На это мне нужно время. Прости меня и попроси Братьев монастыря молиться о мне. Я недооценил ни своей ни вашей силы и поэтому терплю поражение за поражением.
— Хорошо, — ответил мне Безликий, — как только услышу твой голос, сразу же приду к тебе.
На то место где я был опустилась полная тишина, но эта тишина уже не мучила меня. Когда я поглядел вокруг, то с удивлением увидел, что воздух вокруг меня заметно посветлел.
Взглянув наверх я увидел Свет, множество людей в монашеских одеяниях, летающих над ними Ангелов и Архангелов. Яркий Свет был там… и несказанное блаженство монахов монастыря Высокий. Это видение с такой, неожиданной для меня силой вошло в мое сознание, что я упал на землю и горько заплакал.
— Господи!!! Я НИКОГДА… не буду достоин чувствовать ту благодать, которую Ты даешь монахам Твоего монастыря…
Плакал я долго. Иногда мне казалось, что плакал целую Вечность, но вместе с моими слезами из меня уходила тяжесть моего лицемерия перед Богом. Передо мной стоял выбор: или монашество и монастырь, или же… Так значит, мою книгу о монастыре Высокий так никто и никогда не сможет прочесть?!
Я с гневом достал из сумки пакет с бумагой и швырнул его на землю. Посмотрел на сумку и выбросил ее подальше от себя вместе со всем тем, что там было.
— Идиот!!! — ругал я себя (гневливость мне иногда была по-особому безудержно присуща). — Дурак! Бумага! Сумка! Холодильник еще заведи себе в том месте, где Бог и так все может послать тебе в любое время, даже пароход!
Перед моим взором предстал пароход.
Видение было настолько неожиданным и ярким, что я остолбенел:
— Не может этого быть!
На палубе сновали матросы. Все было настолько явным, что я был голову готов отдать на отсечение: пароход был настоящий…
— Не забывай о том, что есть видения от демонов. Ты пока еще не монах, чтобы суметь отличить ложь от истины. В тебе нет ни грамма смирения. Если станешь верить сам себе — то ты здесь непременно погибнешь.
— А как же Безликий Брат? — начал было я.
— Это я и есть. Я говорю с тобой. О многом мы ещё будем говорить с тобой, но не сейчас, сейчас тебе надо выспаться.
Я ничего не понял.
Только что бодрствовал и вдруг крепкий, как сама смерть сон…
Позже я перестал удивляться в монастыре Высокий вообще всему, но вот в первые годы моего пребывания там — это был как бы непрестанный поток Божиих чудес; чудес настоящих, истинных, сильных и непостижимых для моего разума.
Комментарии блокированы во избежание спама