Чтец Сергий (рассказ)
Свеча из часовни на перевале Салим
Краткое предисловие:
Когда-то я развозил дизельное топливо по горным строительным объектам. Рассказ навеян личным опытом.
Глава первая
☨ «С500» зашипел воздухом пневматических тормозов. От торможения мое тело по инерции подалось вперед, слегка налегло на штурвал и спустя несколько секунд откинулось немного назад. Я услышал хорошо знакомый мне звук топлива, ударившегося в заднюю стенку цистерны. Разогнав машину, я снова притормозил на повороте. Бензовоз заметно подало на боковой крен. Хорошо, что этого обычно никто не видит. Резко тормозящий на повороте «С500» — зрелище не для слабонервных. Тонны перевозимого топлива, свободно разгуливавшие внутри неполной цистерны при резком торможении на повороте, делали «С500» мало управляемым.
☨ Уровень предстоящей опасности от опрокидывания и устойчивость автомобиля в подобных случаях водитель мог рассчитать только лишь опытным путем, что я и делал, готовясь к подъему на перевал. Глаза привычно скользнули по зеркалу заднего вида. Сзади никого не было. Я опять разогнался и резко резко притормозил. Падение скорости при экстренном торможении было предсказуемым. Машину болтало по трассе не очень сильно. Это говорило о том, что тормозные колодки на всех колесах срабатывали более-менее одновременно. Я повторил маневр еще раз и привычно вывел «С500» на временную стоянку перед началом на подъем Салимского перевала. Рука автоматически потянула на себя красную рукоятку стояночного тормоза.
Памятное место.
☨ В жизни дальнобойщиков есть традиции, нарушать которые не принято. Разумеется, не все соблюдают их, но когда кто-либо открыто не уважает некоторые обычаи — это признак дурного тона и доказательство легкомыслия.
☨ Среди дальнобойщиков есть поверье: если не сделать обязательную остановку на этой стоянке, то удачи в пути не будет. Как бы ни спешил водитель, но обязательная остановка — это дань памяти погибшим на Салиме и дополнительный повод поразмыслить о предстоящем подъеме. Дорога заметно улучшилась за последние годы, но все же Салим был всегда опасен особенно когда на дорогу ложился свежий снег и я ещё раз задумался о том, хорошо ли я проверил в дороге синхронизацию тормозов? Кажется, все было в норме.
☨ Я налил горячий кофе из термоса, неторопливо выпил, откинулся на спинку сиденья и на минуту закрыл глаза. Перед глазами отчетливо представились картины предстоящего пути. Нахлынули воспоминания из прошлого. Перевал Салим несерьезного отношения к себе не прощал никому. Моя неосторожность или неисправность машины могли окончиться полетом в вечность как для меня, так и для «С500». Машины, упавшие в пропасть, на некоторых участках дороги невозможно было достать. Ведь не вертолетом же их оттуда поднимать? Да и тело водителя иногда просто сгорало дотла, если машина срывалась в пропасть…
— Ну, с Богом.
☨ Включив аварийные мигающие сигналы, я качнул штурвал влево. Машина послушно вышла на трассу и плавно без рывков поползла на подъем. «С500» на поворотах качался из стороны в сторону и порою болтался взад-вперед, как подвыпивший мужик. Неприятно, но вполне обычно. Спешить тут никак нельзя было. Спустя два часа непрерывного подъема впереди показался купол и кресты часовни, стоящей на вершине. У часовни транспорт традиционно останавливался много реже, чем внизу, но я никогда не проезжал место молитвы без остановки, но у других водителей, очевидно, были свои причины, чтобы проезжать мимо. Стояла глубокая ночь.
☨ Перед тем как войти в часовню и по установленному мною обычаю помолиться, движимый безотчетным чувством, я остановился и оглянулся назад. «С500», мигающий аварийными огнями, создавал изменчивые, тревожно быстро меняющиеся оранжевые отсветы по обочинам горной дороги, а в часовне горел мягкий немерцающий свет высоких узорчатых окон напоминавший о вечном покое…
☨ Налицо противостояли друг другу символы земной суеты и неотмирной умиротворенности.
☨ «Когда? Может быть, сегодня, — подумал я, — взять с собою свечу от Неведомого? Да кто его знает, чем это может для меня закончиться?..» Говорили, что свеча от Неведомого могла однажды заговорить. Верил я, конечно, в подобные странности с трудом, но не на пустом же месте появилось это местное поверье?
☨ Я хорошо помнил ещё те времена, когда часовни на перевале в помине не было. Потом как-то, в один год кучно произошла череда труднообъяснимых аварий, после чего было решено построить часовню.
☨ Я перекрестился, прочитал положенную молитву и вошел. В часовне никого не было. Мне подумалось, что служащий при часовне монах спал. Я знал, даже если в часовне нет служащего, то в ней все равно обитает Дух Всемогущего и дух тех святых, которым тут молятся. Жаль, что не все верили в это. Многие мои товарищи хотя и не верили в Бога всерьез, но вот ездить без охранной свечи из этой часовни обычно мало кто решался в этих местах. Опасные горные дороги диктовали свои условия отношения к ним. На дорогах ведь всякое происходило — и пойди потом разбери: святой ли(?) спас машину от неминуемой аварии или же просто совпадало так? Обсуждать на привалах эти вопросы — кто же спас, Бог или случайность — обычно довольно острые на язык и далёкие от напускного благочестия шумные дальнобойщики воздерживались.
☨ Я подошел к иконостасу. У невысокого столика возле икон аккуратной стопкой лежали свечи. Был тут такой местный обычай, который я нигде в других местах России более не встречал. Кто-то придумал, что если свечу, зажженную перед иконой кого-либо из святых погасить и возить её с собой в машине, то этот святой будет охранять автомобиль от аварии. Это так и называлось — охранная свеча от такого-то святого. Некоторые брали одну свечу. Те, кому казалось, что так будет надежнее, накапливали иногда целую связку. Всё как обычно. Разные люди почитали Бога по-разному. Правильно или неправильно почитали, но почитали как могли и как умели. Но, по местным поверьям, одной свечи в машине считалось достаточно.
☨ Лежали эти свечи в машинах, аккуратно завернутые в бумагу, как дань местной традиции. И то ли нужны были эти охранные свечи, то ли нет? Кто кроме Бога, мог знать это точно? В некоторых случаях охранные свечи сжигались, и на место сгоревших покупались новые.
.
☨ Была в этой часовне редкая икона, посвященная Неведомому святому. Это был особый местночтимый святой. Ходили упорные слухи, что охранная свеча, взятая от этого святого, в критический момент могла заговорить с водителем в пути и спасти от верной гибели. Как, когда, и о чём именно могла заговорить свеча — никто не мог знать заранее. Был даже такой исключительный случай, когда один опытный дальнобойщик оставил профессию, и потом всем говорил о том, что оставить руль повелел ему голос от свечи, которую он взял от Неведомого святого.
☨ Я подошел к иконе Неведомого, помолился, но не мог определиться, стоит ли мне брать с собой свечу в эту ночь или нет? Разве не достаточно просто молиться в дороге Богу без всяких там охранных свечей? Молиться в пути я любил, а вот в силу охранных свечей как-то не очень верилось. В часовне было тихо.
☨ По окнам пробегали быстро бегущие слабые отсветы аварийной сигнализации моего «С500». Раскрылась входная дверь, позади меня послышались тихие шаги. Я обернулся на звук и молча кивнул знакомому мне монаху, смотрящему за часовней. Он зажег несколько новых свечей, очевидно, молясь за тех, кто находился сейчас в пути, постоял возле икон и тихо спросил:
— Чем-то могу помочь?
— Боюсь брать с собой свечу от этого святого, — я показал взглядом на Неведомого.
— Почему? — спросил монах.
— Слышал, что свеча может заговорить.
— Со мной однажды было нечто подобное, — ответил монах.
— Как это произошло? — спросил я.
— Около часа я слышал голос. Говорят, у разных людей это по-разному бывает.
Я поставил свечу Неведомому и когда она немного погорела, погасил. Монах без слов всё понял, завернул свечу в толстую плотную бумагу, перевязал тонкой веревочкой и подал мне.
— У меня попутчица для тебя есть. Возьмешь?
— Возьму только если до заставы, — ответил я, — А там возможно что строгий контроль будет. У меня цистерна неполная, машину на дороге крепко болтает, ехать буду медленнее, чем обычно. Может, ей лучше дневной автобус подождать?
— Она просила к знакомому мне дальнобойщику её посадить. Это моя младшая сестра, студентка. Интересуется психологией тех, кто часто находится по профессии в одиночестве. Возьмешь?
— Далеко ей надо?
— В Карагош. Там у нас родственники живут.
— Почти триста километров дальше заставы. Туда автобусы не ходят, а пропуск в пограничную зону у неё оформлен? — спросил я.
— Да. Все в порядке.
— Ну, если на заставе будет знакомый патруль, то довезу её до самого места. Мне топливо дальше Карагоша везти надо. Там наша контора водяной канал сейчас строит.
— Это было бы хорошо. — ответил монах.
Две минуты спустя он с сестрой подошел к бензовозу. Монах забросил небольшой походный рюкзак в кабину. Девушка села. Я перекрестился и вывел машину на трассу.
Глава вторая
☨ Около часа ехали молча.
— Может, вы музыку хотите слушать? Включайте. Я уже выспалась, — сказала девушка.
— Как зовут тебя, красавица?
— Лена.
— Не боишься ехать так далеко с незнакомым человеком?
— Я брата просила посадить меня к водителю, которого он хорошо знает.
— Дорога есть дорога, — возразил я. — Перед Карагошем перевал опасный. Натерпишься там страху в машине, — я немного помолчал. — Музыку я не слушаю в пути. Другим нравится, а у меня только аудиокниги и молитвы.
— В книгах писатель отражает свои мечты, — с готовностью поддержала разговор Лена, — если вдуматься в сюжеты популярных книг, то там можно найти те идеалы счастья, к которым стремятся люди.
— Разные у людей мечты. Одним нужно одно, другим – другое. Там, где описываются катастрофы, конец света и прочие ужасы о счастье ничего не говорится, — усмехнулся я.
— Все говорят о счастье. — возразила девушка. — В книгах о катастрофах тоже говорится о счастье, но как бы от обратного. А вы как себе представляете идеал вашего счастья?
Вопрос был задан как-то неожиданно.
— Счастье? — я задумался… – Счастье… – это когда тебя любят. Для женщин это важно. Женщина, которую любят, оживает изнутри, преображается, становится счастливой. Даже начинает светиться каким-то особым внутренним светом. Счастье – это когда дети здоровы. Когда достаток в доме. Когда завтрашний день не грозит неприятностями.
— В психологии всё сложнее, чем вы сейчас сказали. Я ведь психологию изучаю. — сказала Лена.
— Твой брат говорил, что ты интересуешься психологией тех, кто часто находится в одиночестве. — ответил я.
— Да. Это тема моей будущей диссертации.
— Разве изучение одиночества может принести кому-то какую-то пользу? Или тебе выбирать не пришлось? На какую тему указали – про это и пиши?
— Одиночество общая проблема для многих. — ответила Елена. — Есть люди, которые даже в коллективе чувствуют себя очень одинокими. Мне хотелось знать, как те люди преодолевают чувство одиночества, которые живут в таких условиях не добровольно, но вынужденно? Вот, например, вы. Вы же почти все время в пути один…?
— Тут я ничем не могу помочь. — уклончиво ответил я.
— У Вас нет желания разговаривать? Я не настаиваю. Не хочется быть докучливой.
— Поговорить можно. — ответил я, — Почему бы и нет? Но я не борюсь с одиночеством. Скучать в пути мне вообще-то некогда. За дорогой следить надо, за машиной. Я люблю свою работу. В пути мне хорошо, а в отпуске я тоскую по рулю. Как только выйду в рейс, так и душа вроде на месте. Так что у меня проблем с одиночеством нет.
— По семье не скучаете? — спросила Лена.
— Не сильно. Дети уже взрослые становятся. Жена привыкла ждать, да и я привык к такой жизни. Зарплата высокая. На другой работе мне трудно себя представить.
— С попутчиком ехать, наверное, интереснее?
— Нельзя мне попутчиков брать. — ответил я. — Опасные грузы вожу. Это здесь, в горах, некому меня наказывать, а внизу меня сразу же накажут за пассажира.
— Я это знала, поэтому и ждала вас у брата.
— Меня?! — удивился я.
— Да.
— Почему именно меня?
— Брат говорил мне как-то о вас, что вы никогда не проезжаете мимо часовни. Обязательно останавливаетесь. Ставите свечи и молитесь дольше, чем другие. Вот я и напросилась.
— Есть у меня причина, чтобы не проезжать мне мимо. Бог однажды спас меня от смерти. Я это запомнил. Теперь вот стараюсь чаще молиться. В дороге включаю иногда молитвы и слушаю. Стараюсь жить по заповедям Христа.
— Это интересно. А как вас спас Бог, рассказать можете?
— Я не люблю об этом вспоминать, давно это было, — я остановил машину. — Надо заднее колесо посмотреть. Машину ведет немного влево, а может, просто кажется. Это недолго.
Я вышел, осмотрел колеса. Всё было в норме.
«Стоит ли рассказывать ей эту памятную для меня историю, или же нет? — думал про себя я, — Рассказать, конечно, можно, но вот поверит ли? Пойми её, эту современную молодежь…»
— Всё в порядке, едем дальше.
Какое-то время ехали молча. Лена молчала, очевидно, понимая, что если я захочу, то сам всё расскажу, а если нет, то навязываться с разговором она не станет. Это и решило мои сомнения. Раз человек не навязывается, то почему бы, собственно, и не рассказать?
— Боюсь, не поверишь ты моему рассказу, Лена.
— Почему?
— Чудеса случаются редко. Людям свойственно не верить в то, что чудеса возможны в наше время.
— Я постараюсь поверить. — ответила Лена.
— Было это, когда я ещё совсем молодой был. Как-то раз на охоте заблудился в горах. Продукты вышли. Три дня без крошки хлеба проплутал по лесам. Питался подорожником на горных лугах. Долго не мог понять, где нахожусь и куда мне надо было идти, чтобы выйти к жилью. Небо затянуло тучами, дождь несколько дней подряд лил. Солнца не видать; где был север, и где был юг – я все эти три дня не знал. Наконец, вышел по одной из рек к тому месту, где до поселка было недалеко. Там место такое было. Ущелье, по которому я с большим трудом пролез. Справа, слева – непроходимые скалы. Спереди – пропасть и водопад. Внизу я видел дорогу, по которой изредка проходили машины. А спуститься к дороге не мог, потому что впереди была пропасть. Вымотался я за эти три дня очень сильно. Обидно стало мне. Дорогу вижу, совсем рядом она была, прямо подо мной, хоть руками её бери, а спуститься нет возможности. И назад идти сил уже тоже не было никаких. Просидел я там полдня. Чувствую, что умру я там, точно умру, — я вздохнул. — Стал готовиться к смерти. Чуть было не заплакал от тоски. Вот тут-то и вспомнил о Боге. Наверное, впервые в жизни молился по-настоящему искренне. Помолился, как мог. Молитв я тогда совсем никаких не знал. Просто попросил: «Господи, если Ты есть, спаси меня. Если останусь жив, буду молиться Тебе всю оставшуюся жизнь…» — я замолчал. Перед глазами моими отчетливо вставали картины прошлого.
— А что было дальше? — глаза Лены смотрели на меня с нескрываемым интересом.
— Да ничего такого необычного дальше не было. Никакого такого чуда я тогда так и не увидел. Согрелся только, несмотря на дождь. Потом уснул, как будто был не в лесу, а лежал у себя дома в теплой постели. На душе стало так хорошо, как, наверное, только в Раю бывает. А когда проснулся, то лежал я в десяти метрах от той дороги, на которую смотрел сверху. Тут и машина вышла из-за поворота. Меня подобрали. А ружье мое так и осталось лежать у того водопада, где я уснул. Я потом спрашивал у знакомых спасателей, которые хорошо знают эти места. Хотел попасть на этот водопад, чтобы ружье назад вернуть, но мне отсоветовали туда идти. Снизу идти – место непроходимое, а сверху по реке пришлось бы идти долго и тоже опасно.
— Вы рассказывали об этом кому-нибудь? — спросила Лена.
— Спасателям знакомым рассказывал. Двоим-троим друзьям. Больше никому.
В машине наступило молчание.
— Ты если хочешь, пока поспи, Лена. До утра далеко. Я в дороге время от времени останавливаться буду ненадолго. Надо осматривать задние колеса. Ты спи и не о чем не переживай. У нас целый день впереди, так что наговориться ещё успеем.
Лена уснула. Встречного транспорта, как и обычно, почти не было. По возможности я всегда старался проезжать Салим ночью. Ночью меньше встречных машин, да и на закрытых поворотах свет фар заранее предупреждал меня о возможной опасности.
Глава третья
☨ Следующий день прошел как-то быстро. Елену я довез до нужного ей места, узнав от встречного водителя, что на заставе дежурил хорошо знакомый мне наряд милиции. Расстались мы с ней по-товарищески, и я как-то сразу о ней забыл.
☨ Постепенно забыл я и о свече, которую возил над дверью за верхней обшивкой в своей кабине. Прошло четыре года. Так бы я о своей попутчице Лене, наверное, ни разу больше бы и не вспомнил, но однажды произошла авария, о которой потом много говорили.
☨ Я на «С500», зажатый на повороте неосторожным мотоциклистом, не справился с управлением и слетел в пропасть. Машина, спустя пятьдесят метров свободного полета по касательной вошла в наклонную крутую каменную осыпь. Это и спасло мне жизнь. Каменная осыпь плавно затормозила скорость падения. Машина почти не пострадала. Её потом удалось достать и без особого труда отремонтировать, а я, сильно ударившись головой о лобовое стекло и грудью о приборную доску, потерял сознание.
☨ Удар был таким сильным, что я в то же мгновение подумал, что «вот и всё, кажется, теперь уже точно смерть моя наступила…», но сильная боль в затылке убеждала меня в том, что я пока еще не умер. Я пытался открыть глаза, но ничего не получалось. Как я ни старался, но ничего не видел перед собою, кроме темноты.
☨ «Странно, — думал я, — я же летел вниз в пропасть. Почему не чувствую, как ломается машина и как трещат мои кости?» Было такое странное чувство, словно меня кто-то плавно раскачивает на больших бережно хранящих меня от мучительной смерти руках. Это уже лишь только потом я понял, что в то время, когда мне казалось, что меня кто-то раскачивает, мой бензовоз около сотни метров несся по крутой каменной осыпи, медленно снижая скорость падения. Потом раскачивание прекратилось и всё стихло, и я увидел перед собою человека, который был значительно больше меня ростом, но это меня почему-то не удивило.
— Кто ты? — спросил я у того, кто предстал передо мною.
— Я тот, чью свечу ты возишь в своей кабине.
Я тут же отчетливо вспомнил о забытой мною свече.
— Но я ведь даже не успел тебе помолиться как следует во время этой аварии, да и в силу свечи не верил. — сказал я.
— Что это меняет? — возразил мне явившийся мне святой. — Четыре года назад ты просил меня о помощи. Я запомнил твою просьбу. Потом на Суде Иисуса Христа ты уже не сможешь сказать мне: «Вот, я взял у Неизвестного свечу, а он мне не помог».
— А что, Суд будет?
— Непременно будет.
— Что будет происходить на Суде? — спросил я.
— Я мог бы показать и объяснить тебе всё. Но тебе нельзя видеть будущее.
— Почему?
— Потому что ты не готов к этому. Ты жил не думая о вечности, жил так, как будто ты бессмертный. Всех, кто забывает о смерти, смерть встречает неожиданно.
Я не совсем понимал где я нахожусь и на меня вдруг с обострённой болью обрушилось мучительное чувство того, что я неправильно жил. И ведь действительно, я жил, забывая о том, что неизбежно для всех. Я забывал о смерти.
В это время в моем сознании всё померкло, и я словно провалился в полное небытие.
Бензовоз остановился примерно метрах в двадцати от ветки серпантина, проходившего подо мною. Помощь подоспела ко мне неожиданно снизу, а не сверху.
Очнулся я от того, что меня за плечи пытались вытянуть через разбитое лобовое стекло трое, какой-то старик и мужчина. Им помогала молодая женщина, чье лицо мне показалось знакомым…
— Лицо мне твое… знакомое, дочка…, — мой язык заплетался как у пьяного и явно не хотел мне повиноваться.
— Я Лена. Помните? Вы меня из часовни моего брата в Карагош подвозили.
— Помню.
— Только вам сейчас нельзя разговаривать. Как только вы живы остались после такой страшной аварии? Наверно, вас опять Бог спас, как тогда.
— Наверное, — тихо сказал я.
Сознание мое плавно угасало и отключалось.
Потом была больница, лечение. Несколько месяцев постельный режим. К профессии водителя после этого случая я уже не вернулся. Не то что бы стал бояться садиться за руль в горах, но что-то в душе поменялось. Стал на жизнь смотреть по другому. Понял, что есть иная жизнь, что есть жизнь вечная и что она важнее…
.
Из старых записей.
Последний раз редактировано в феврале 2013г.
Комментарии блокированы во избежание спама